«Божиею поспешествующею милостию Мы, Петр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.
Нашего императорского величества подданному, черниговскому полковнику Павлу Леонтиевичу Полуботку, и генеральной старшине, Наше Императорское милостивое слово:
Понеже сего июля 11 дня, по доношению вашему из Глухова июля 4, известно учинилось, что сего ж июля 3 дня, верный Наш подданный, Гетман Иван Ильич Скоропадский, волею Божиею умре, того ради Наше Императорское Величество указали Малую Россию, до избрания другого Гетмана, по прошению вашему, ведать и всей той Малой России управление чинить по правам малороссийского народа, вам, подданному Нашему, полковнику и генеральный старшине обще, только во всех делах и советах и в посылках в Малую Россию универсалов иметь вам сношение и сообщение с определенным, для охранения народа малороссийского, бригадиром Нашим, Вельяминовым. И как вы сию Нашу, Императорского Величества, Грамоту получите, и вам чинить по вышеписанному Нашему Императорского Величества указу; а в котором числе сия Наша Императорского Величества Грамота получена будет, о том к Нашему Императорскому Величеству в Правительствующий Наш Сенат писать, а Наш, Императорского Величества, указ о том к бригадиру Нашему, Вельяминову, послан. Писан в Москве лета 1722, июля 11 дня.
Подлинная подписана тако:
Канцлер граф Головкин
Граф Брюс
Граф Иван Мусин-Пушкин
Барон Петр Шафиров
Князь Григорий Долгорукий
Граф Андрей Матвеев
Князь Дмитрий Голицын
Обер-секретарь Иван Позняков».
Не все сложилось в ту мозаику, которую замыслил черниговский полковник, а местами и совсем не так. Назначенный, приказной гетман – не всенародно избранный гетман. Это обстоятельство сильно угнетало Полуботка, не давало ему возможности по-настоящему насладиться властью. Получается, что он стоит ниже, чем какой-то заурядный бригадир, коих в России пруд пруди.
Мало того, из Сената поступил указ о назначении в Чернигов, Переяслав и Стародуб военных комендантов. А Коллегия дополнила его требованием фактического подчинения комендантам местных полковников. Это уже было чересчур.
Павел Леонтьевич вспомнил вчерашнее заседание Коллегии. Большего оскорбления ни ему, ни старшине еще не доводилось испытывать. Коллегия собралась в полном составе: сам Вельяминов, его помощники – полковник Кошелев и полковник Ушаков, подполковники Щепотьев и Жданов, майоры Молчанов и Лихарев, и генеральные старшины – судья Иван Чарныш, писарь Семен Савич, есаул Василий Жураковский и бунчужный Яков Лизогуб.
Коллегия была собрана по настоянию Вельяминова. Гетман без согласования с Вельяминовим издал важный универсал, в котором говорилось: «Полковникам всем в полках своих предостеречь накрепко, чтобы посполитые не показывали никакого самовольства против своих хозяев, а где будут происходить нарушения, то оных брать в тюремное заключение и по рассмотрении вины карать беспощадно». Бригадир сразу понял, что этим универсалом Полуботок пытается перехватить инициативу у Коллегии. Этого допускать было нельзя.
