– Вынужден разочаровать тебя, Мусий Гамалея. Молодой человек нанес мне оскорбление и должен за это ответить. Ты знаешь закон. И мы не в Коше.
Крыть было нечем. Мусий скрипнул зубами и вперил в Вартенбурга свои бешеные глаза.
– Должен предупредить тебя, вылупок прусской суки, – сказал старый характерник, – если ты убьешь его, то следующим твоим противником буду я. Откажешься выйти со мной на герц – тебя закопают в могилу живьем. То, что мы не в самой Сечи, тебя не спасет. Все, я сказал. Начинайте.
Обернувшись к Василию, Гамалея шепнул:
– У него сабля с отточенной елманью. Используй венгерскую защиту. Твое преимущество – колющий удар. Помни о нем! С Богом…
Едва поединщики скрестили сабли, как Василий тут же убедился, что старый характерник оказался прав – большая елмань турецкой сабли Конрада Вартенбурга и впрямь имела заточку на обухе. В таком варианте елмань (или перо) не только усиливала инерцию сабли при рубке (а значит, и силу удара), но еще использовалась и для подсекающего движения. Даже если противник парировал удар, клинок сабли поворачивался обухом к его корпусу и при возврате резал (подсекал) незащищенные участки тела.
Василий сразу же применил венгерскую или «длинную» защиту. Только она могла уберечь его от коварных свойств отточенной елмани. Венгерский способ отличался тем, что кончик клинка при оборонительной позиции направлен в землю, а не вверх. Клинок нужно было подставлять под рубящие удары держа руку выше точки соприкосновения сабель, чтобы оружие противника соскальзывало вниз и не могло задеть ни кисть обороняющегося, ни какие-либо другие части корпуса.
Конрад Вартенбург был великим мастером клинка, это Василий понял сразу. Его стиль фехтования был идеальным.
Железняк как ни бился, а найти хотя бы узенькую щелку в защите Вартенбурга не мог. В то же время «вольный поединщик» постоянно жалил его как шершень, находя в обороне казака даже не щели, а бреши, и только отменная реакция и большая гибкость молодого тела спасали Железняка от ранений. Но долго так продолжаться не могло. Василий это хорошо понимал. И готовил свой коронный удар.
Венгерская школа фехтования по тем временам была одной из лучших в Европе. Немало помыкавшийся по свету Мусий Гамалея, учивший Василия сабельному бою, в совершенстве владел секретами венгерских фехтовальщиков. Для венгерской школы фехтования были характерны коварные кистевые удары. Их большая эффективность заключалась в том, что они наносились неуловимым поворотом кисти руки, и такой удар часто достигал цели. Сила его была меньше силы локтевого удара, но серьезно ранить противника им можно было.
Наверное, Вартенбург не был готов к тому, что Василий столь искушен в венгерской защите, и вскоре его натиск ослабел. «Вольный поединщик» был озадачен и немного сбит с толку. Он хотел закончить бой как можно быстрее; при этом его желание убить Василия, чтобы завладеть дорогим оружием Железняка, скукожилось до обычного герца, который шел до первой крови, – Конрад Вартенбург знал, что Мусий Гамалея слов на ветер не бросает. А каким старый характерник бывает в бою, «вольному поединщику» уже приходилось видеть, поэтому иллюзий на свой счет он не питал.
Но Василия такой поворот не устраивал. Он завелся, попал в ритм боя, и его карабела порхала как ласточка.
Железняк уже понял, что рубящим ударом Вартенбурга не достать. Если бы схватка происходила в настоящем сражении, Василий мог применить кое-какие тайные приемы, способные обеспечить победу, но в лыцарском герце они были непозволительны. Значит, оставалось последнее – последовать совету многоопытного Гамалеи и применить колющий удар.
Василий не сомневался, что этим приемом владел и Вартенбург. Но кривая турецкая сабля не позволяла воспользоваться им в полной мере. А вот карабела, имевшая небольшой изгиб, была хорошо приспособлена для колющего удара. Тем более что трофейная сабля Василия тоже имела небольшую елмань с заточкой с обеих сторон – как у Вартенбурга.
Мусий Гамалея долго бился над Василием, пока тот не выучил этот сложный, но очень эффективный фехтовальный прием. Во время тренировок старый характерник становился возле деревянной стены и ронял кусок кожи размером с ладонь. В момент падения этой «мишени» Василий должен был успеть приколоть ее саблей к стене. Постепенно дистанция до стены увеличивалась – так, что кожу можно было приколоть только с глубокого молниеносного выпада. Мало того, Гамалея заставлял Василия стать в неудобное для колющего удара положение и требовал обязательного поражения импровизированной мишени.
Василий словно услышал мысленную команду Мусия: «Выпад!» В этот момент Вартенбург сделал шаг назад, чтобы оказаться на безопасном (по его мнению) расстоянии от противника и готовился к новой атаке. На какое-то мгновение его мышцы расслабились, а реакция притупилась.
