Когда Василий появился возле гурта за валами Коша, заинтересованный веселым гвалтом, казаки соревновались в джигитовке. Разогнав коней, молодые сечевики вставали на седло в полный рост, подбрасывали вверх шапку и стреляли по ней из пистоля или мушкета. Промахи случались редко, но в конце концов победителем стал казак из Величковского куреня Демко Легуша. Напоследок он не только поразил цель, но еще сделал сальто на полном скаку и при этом снова очутился в седле.
Этот трюк казаки встретили одобрительными возгласами, а когда Демко спешился, окружили его и долго в полном восхищении хлопали по спине, да с такой силой, что гибкий, как лоза, юноша даже морщился.
– А что, паны-товарищи, у кого есть охота стать со мной на настоящий боевой герц? – раздалось над ухом Василия; он даже вздрогнул от неожиданности и отшатнулся.
Обернувшись, Василий увидел бывалого воина лет тридцати – тридцати пяти, лицо которого было исполосовано шрамами от сабельных ударов. Он смотрел на Василия в упор, с пренебрежительным видом поигрывая рукоятью кривой турецкой сабли. Похоже, казак снял ее с собственноручно сраженного в бою турецкого бея, потому что эфес оружия был богато украшен позолотой и драгоценными каменьями.
Василий сразу понял, кто перед ним. Из рассказов Мусия Гамалеи он знал, что встречаются бойцы пострашнее характерников. Если характерник распалялся лишь в бою с врагами, и тогда ему не было удержу, то «свободный поединщик», или бретер, – так называли этих неистовых дуэлянтов и больших мастеров фехтования в Западной Европе – даже в мирное время постоянно искал с кем скрестить сабли. И если сечевики в тренировочных поединках обычно дрались на саблях до первой крови, то «свободных поединщиков» устраивала лишь смерть противника.
«Свободные поединщики» редко подолгу задерживались в Сечи. Строгие, а иногда и жестокие законы запорожцев никому не позволяли проливать кровь своих товарищей на территории Коша; даже драки были строго наказуемы. За них полагался позорный столб; или судьи наносили драчуну такие же увечья, как и у потерпевшей стороны. (Обычно этот вид наказания применялся к людям, которые не принадлежали к запорожской общине.) Но если случалось убийство в Сечи, то убийцу закапывали в могилу вместе с жертвой – живым.
В поисках приключений «свободные поединщики» путешествовали по всей Европе и Азии; нередко их приглашали в качестве учителей фехтования как военачальники для обучения офицеров, так и частные лица, в основном дворянского сословия. Но главным видом заработка «свободных поединщиков» были заказные дуэли. Спрос на убийства, замаскированные под благородную дуэль, никогда не падал.
Мастерам клинка позволяли беспрепятственно пересекать любые границы. Официальные власти их не трогали, так как искусство фехтовальщиков нужно было всем.
Перед Василием как раз и стоял «вольный поединщик». Молодой Железняк не знал, к какому куреню принадлежит этот человек, да это и не было важно. Возможно, «вольный поединщик» даже не был сечевиком, а приехал в Олешки по какой-то своей надобности. В таком случае сечевые правила на него не распространялись, тем более за валами. И поединок, если он случится, будет не до первой крови, а до серьезного ранения или смерти кого-нибудь из поединщиков.
Василий сразу понял, что на боевой герц приглашают его. Понял он и то, что поединка не избежать – решительный вид казака и напористый наглый взгляд не вызывали сомнений в серьезности его намерений. Что касается причины, побудившей казака бросить такой серьезный вызов Василию, то она была налицо. В отличие от остальных сечевиков, беглецы были одеты вызывающе ярко и богато. У них просто не было другой одежды, так как отряд Гамалеи пользовался гардеробом английского купца. Тот же в свою очередь отдавал предпочтение не строгому пуританскому стилю в темных тонах, приличествующему подданному британской короны, а носил в основном красочные польские и венгерские одеяния.
Кроме того, на боку Василия висела превосходная и очень дорогая карабела с клинком «дамаск».
Она досталась ему по жребию, когда беглецы делили добро и деньги купца. Одни только ножны составляли целое состояние. Они были сделаны из черного дерева, обтянутого перламутровой кожей неведомого, скорее всего, морского зверя. В серебряную оковку ножен вместе с золотыми чеканными бляшками были вставлены три яхонта; такой же, только значительно крупнее, яхонт был вмонтирован и в навершие эфеса, представлявшего собой голову орла. Сама рукоять сабли была выполнена из зеленого нефрита, украшенного золотой инкрустацией.
Василий лихорадочно соображал. Если не принять вызов, тогда не избежать ядовитых шуточек «вольного поединщика» и даже насмешек. Железняк был уверен, что казак не остановится ни перед чем, лишь бы скрестить с ним сабли. А согласиться на поединок с этим мастером фехтования равносильно самоубийству. Василий был хорошим бойцом, но ему никогда прежде не доводилось драться насмерть. А тренировочные схватки на саблях «до первой крови» не шли ни в какое сравнение с герцем, когда на кону стоит чья-то жизнь.
