– Нет уж, заплачу ему, сколько он просит. Что-то тревожно мне…
Яков отсчитал в грязную ладонь Бомбанса требуемую сумму (правда, серебром; золота у них уже мало осталось), и мальчишка рассказал все, что услышал от Гото и Цезаря. По хмурому лицу Якова старый запорожец понял, что дела плохи.
– Ну?
– На нас открыли охоту, – ответил Яков. – Впрочем, я думаю, не сколько на нашу компанию, как на Орлика. Его уже давно хотят схватить и вывезти в Россию. Это не секрет. «Золотую шпору» окружили парижские босяки, а возглавляют банду русские.
– Нужно отсюда уходить, – сказал Потупа. – Притом срочно.
– Нужно, – согласился Яков. – Между прочим, они не знают, что нас шестеро. Мальчишка сказал, что бандиты упомянули лишь трех человек. Это Орлик, его секретарь и слуга. Так что есть шанс воспользоваться этим, хотя и небольшим, преимуществом.
– Нам бы убраться через черный ход. Если он тут?
– Попробую выяснить… – И Яков стал расспрашивать Бомбанса.
Оказалось, что юный воришка знает «Золотую шпору» как свои пять пальцев. Из «скромности» он умолчал, откуда у него такие познания, но на этот вопрос мог бы ответить папаша Ришло.
Год назад в гостинице останавливался весьма состоятельный купец из какой-то далекой страны, и воры подсунули ему Бомбанса в качестве гида. Почему купец выбрал «Золотую шпору», можно было только гадать – в Париже человек при деньгах мог выбрать себе жилье гораздо лучшего качества; но этот вопрос Монаха волновал меньше всего. Главным было то, что к его берегу приплыл жирный «карась» и его нужно было поймать.
Юное симпатичное лицо прилично одетого мальчика вызывало доверие, и вскоре Бомбанс стал неизменным спутником купца, который почти не говорил по-французски. Спустя несколько дней мальчик уже знал, где купец хранит деньги, кто его охраняет, какой системы замки на дверях гостиничного номера и вообще массу других, весьма нужных и полезных для воров вещей.
Купца ограбили мастерски, с выдумкой. Бомбанс сумел подсыпать в его бокал снотворное, и пока воры опустошали купеческие сундуки, их хозяин спал мертвым сном, по-детски причмокивая во сне полными губами. Пробуждение купца мальчику не повезло увидеть, хотя очень хотелось; в этот момент он уже превратился из добропорядочного чистенького мальчика Жака в замызганного обитателя Дома Чудес, одетого в лохмотья; опрятный «выходной» костюм Бомбанс надевал лишь тогда, когда шел «работать».
– Все в порядке, – сообщил Яков старому запорожцу. – Запасной выход есть.
– А не заведет ли нас этот постреленок в западню?
– Вряд ли. Зачем это ему?
– Кто знает, кто знает… Предупреди хлопчика, что, если он задумал что-то плохое, я убью его. – И Потупа со свирепым видом уставился на Бомбанса, который под его взглядом задрожал как осиновый лист.
Яков повторил слова казака, и мальчик успокоился. Он улыбнулся и что-то в ответ прощебетал.
– Что он говорит? – спросил Потупа.
– Мальчик принимает наше условие. Он даже готов поклясться на кресте, что действует исключительно из добрых побуждений, потому что мы ему нравимся.
– Не так мы, как наши деньги… – буркнул Потупа, все еще во власти сомнений.
– Скорее всего, – согласился Яков. – Но это не умаляет ценности его информации. Все, я пошел. Нужно уводить Андрея… и Орлика, чтоб его! А ты приглядывай за мальчишкой – на всякий случай.
– Пригляжу…
Коростылев был как на гвоздях. Ему не первый раз приходилось участвовать в поимке преступников, случались подобные истории и за границей, но майору казалось, что в Париже все идет не так, как нужно.
Во-первых, Ягужинский не пошел вместе со всеми, хотя должен был. По крайней мере, бригадир Румянцев, под началом которого служил Коростылев, никогда не перекладывал на плечи подчиненного ответственность за порученное ему дело и в сложных ситуациях всегда был рядом.
Во-вторых, Ягужинский с непонятной легкостью согласился привлечь к операции обитателей парижского «дна» – бандитов и грабителей. Воспользоваться их услугами присоветовал беглый гардемарин Белосельский, который из кожи вон лез, лишь бы быть полезным. Он был знаком с каким-то «папашей», главарем шайки, и тот за большой куш предоставил в распоряжение Коростылева семерых уголовников. При одном взгляде на их отвратительные физиономии у майора начиналась изжога. Этих «помощников» никак нельзя было назвать надежными.
Но надо было отдать князю Белосельскому должное. Это он очень быстро вычислил гостиницу, в которой остановился Филипп Орлик. Коростылев подозревал, что бывший гардемарин не обошелся без помощи обитателей парижского «дна», но это было не суть важно. Главное, что Орлик оказался в западне.
Коростылев считал, что четверых человек для поимки беглого гетмана, который не имел личной охраны, а путешествовал лишь с двумя слугами, вполне хватит. Это, если учитывать и Ягужинского. Из русских, кроме Коростылева и Белосельского, был еще один агент Тайной канцелярии, подпоручик Беклемишев. Он тоже, как и Ягужинский, знал французский язык (правда, через пень-колоду), но зато отменно владел холодным оружием, что, видимо, и было определяющим для посылки Беклемишева в Париж.
