Граф отошел от окна, надел военный камзол.
– Завтра ночью дело будет сделано, – сухо сказал он и пошел к двери.
Господин Эйнан шагнул к окну и начал шарить поверх рамы пружину, держащую поднятое окно.
Сказал в спину уходящему:
– Совсем забыл! Позвольте поздравить вас, граф, с приобретением Сибири и всех…
Стрела длиной в полтора ярда вонзилась картографу и купцу в шею и вышла из глотки. Договорить он не успел.
Граф Эссекс мельком оглянулся и вышел из комнаты. Плотно закрыл дверь, чтобы изнутри щелкнула пружинная дверная задвижка.
Задвижка щелкнула.
Через час отставной королевский морской лучник сидел в своем пабе, угощая кучку таких же отставных вояк пивом, и рассказывал, что в городе нельзя стрелять из длинных, дальнобойных луков.
– На море стрелять хорошо. Там ветер не делает обратных рывков, как в городе. А дует себе прямо и прямо. И ты можешь делать точную поправку на ветер. А в городе, господа мои, сущая дрянь с ветром. То сюда несется по улице, то туда. В городе пора применять в нашем деле только ружья. Исключительно ружья.
– В каком деле? – спросил Грина отставной матрос, нанятый Осипом Непеей для сбора флотских слухов и россказней.
– А в том деле, друг мой, при котором надо уничтожать разных паразитов, снова проникающих на наш добрый остров и снова вгоняющих нас в долги и в нищету… Возьмите, например господина, который жил напротив гостиницы «Якорь»…
– Почему жил? – опять встрял отставной матрос.
– Потому, что мы сейчас пьем и веселимся на деньги графа Эссекса, доброго господина, понимающего доброту простых жителей нашего королевства и зло иноземцев…
Лучник выпил уже шесть кружек темного эля и за мыслью следить перестал…
А отставной матрос вышел, будто по нужде, и побежал со словами лучника Грина к московскому послу.
После обеда, к вечеру второго сентября, Осип Непея, московский посол с полными царскими полномочиями, внезапно появился в королевской канцелярии. Здесь теперь сидели допоздна, за лето накопилась уйма дел. Королевский канцлер не скучал в своем кабинете, а споро расправлялся с бумагами.
– Давай, подпиши мне отказ в сватовстве моего царя к королевской племяннице, и я сегодня же откланяюсь перед королевой Елизаветой.
Канцлер откашлялся и без всякого выражения на лице, сухими от возраста глазами уперся в московского посла.
– Так дела не делаются, – наконец произнес он.
Непея нарочно звякнул тугим кошлем, чтобы канцлер по звону узнал золото. С той же мелодией тонкого звона кошель встал на столе. И тут же исчез в больших ящиках.
Канцлер порылся среди бумаг, нашел заготовку отказного письма московскому царю. Крикнул писца, отдал ему бумагу, чтобы перебелили…
– К Ее Величеству пойдем вместе, – сухо сообщил канцлер.
– Как скажешь, господин мой, – по-русски ответил Непея.
Королева Елизавета Первая, помолодевшая на свежем воздухе среди тишины виндзорского поместья, без всякого удивления встретила московского посла. Она читала в кабинете донесения своих шпионов и очень жалела, что читать приходится на ночь. В донесениях подробно описывалось, как люди по всей Европе убивали и продавали людей, поджигали города и селенья, молились и плакали. Такое и утром читать – уютный завтрак портить.
Королева едва взглянула на лист отказного письма. Вернула лист канцлеру:
– Подпиши сам.
Канцлер долго выводил свои регалии и наконец поставил роспись с завитушками.
– Теперь иди.
Канцлер долго вставал с кресла, долго поправлял камзол.
– Иди, иди! – шумнула Елизавета.
Канцлер вышел. Непея скатал бумагу в рулончик, обмотал припасенной суровой ниткой.
– Печати канцлера на бумаге нет, – сказала Елизавета.
– Будет. Зайду, идучи от Вас, шлепну.
– Имеешь, что мне сказать, Осип? На прощание?
– Имею. Граф Эссекс сегодня послал наемного убийцу к итальянскому меняле. Менялы уже нет.
Королева пожала плечами:
– В Испании их давно уже нет.
Непея засмеялся: королева ловко обошла имя графа Эссекса. Решила она уже насчет графа. Все решила.
– А в Сити у тебя, Ваше Величество, неприглядно жить, – сказал Непея. – Ни тебе толстых стен, ни пушек, ни рва вокруг твоего дворца… А надо бы… По нашим, древним, русским обычаям, коров держат в большой защите. Как пчелы держат свою матку.
– Знаю, старые обычаи ведаю, – ответила Елизавета с трещинкой в голосе. – Знаю и то, что «корова» и «короЛЕва» – одно и то же. Только корова для одной семьи, а королева для всех семей… работает.
Непея встал с кресла и низко поклонился. Выпрямился и положил на стол перед Елизаветой лист бумаги с английским текстом.
Елизавета прочитала начало: «… Разрешите забрать с собой Подданную Вашего Величества, жену Боярского сына Макара Старинова – Катарину Барли, бывшую вдову»…
– Ох, Непея, все же ты кого-то из своих породнил с нашими…
– Породнил.
Елизавета подписала тайную бумагу. Помедлила, потом подвернула большой перстень на левой руке, капнула на него чернилы с пера и сотворила оттиск на поданной просьбе.
Непея снова встал и низко поклонился. И уже не садился.
– У нас под Кремлем подземные ходы есть, – сообщил он. – Царю, когда надобно укрыться на время, он уходит по тем ходам. У тебя такие ходы есть?
