Они хотели выйти из дома, но в эту минуту длиннобородый заступил им дорогу, протягивая руку Георгу.
- Послушай, милый юноша, - сказал он, обратясь к мальчику, и на добродушном лице его промелькнула усмешка, точно он чувствовал себя пристыженным, - подай мне руку в знак того, что ты не сердишься за мою глупую выходку. Мне очень жаль, мне очень больно, что я сыграл с тобою такую скверную штуку.
Георг усмехнулся. Он был слишком добродушен, чтобы долго на кого-либо сердиться, а потому, пожав протянутую руку, ответил:
- Нет, теперь я уже больше не сержусь. Мне только очень досадно, что тому скверному человеку так легко удалось достигнуть цели, и теперь он над всеми нами смеется.
- Ну, знаешь, что я тебе скажу, - возразил длиннобородый, крепко пожимая руку Георга, - не всегда же ему повезет, а если мне посчастливится, и он когда-нибудь попадется, уж он у меня больше не засмеется. Как тебя зовут?
- Георг Уаклей.
- Уаклей из Арканзаса?
- Да.
- Сын Джона Уаклея из Арканзаса?
Георг утвердительно кивнул головой.
- Боже мой! Так ты сын Джона Уаклея, этого справедливейшего человека во всем Арканзасе? Ах, я олух! Что же я наделал ! Ну, да ничего; ведь не так необъятна Калифорния, чтобы мы в другой раз не могли встретиться!
- Так вы знакомы с Джоном Уаклеем? - вмешался в разговор старик.
- Еще бы! - отвечал долговязый. - Мы были соседями в Миссури раньше, чем он женился на своей теперешней жене. Я, конечно, тогда был еще очень молодым человеком, немного вот старше его; мне известно, какие штуки проделывал с ним отец и как всем было жаль, когда Джон уехал от нас.
- Гм… А вы его здесь, в Калифорнии, не встречали?
- Никогда; а он давно уже здесь?
- Всего два дня тому назад. Вот этот мальчик разлучился со своими родителями и никак не может их найти.
- Так он не знает, где их искать?
- Никаких следов, никаких известий о них нельзя было собрать.
- Гм… гм… гм… - пробурчал долговязый, - какая досадная история. Но погодите, я на этих днях отправлюсь в Сан-Франциско и если что-либо узнаю о родителях Георга, тотчас вас извещу.
- Вот это было бы отлично! - воскликнул старик. - В таком случае адресуйте письмо на имя Георга Уаклея в Юба-Сити, при устье Юбы. Будете ли вы так любезны исполнить эту просьбу?
- Написать? Гм… гам… - сказал долговязый несколько смущенно и при этом покраснел до ушей. - Да вот, видите ли что, писать-то я не мастер, а вот винтовка - мое дело. Но ничего, - добавил он скороговоркой, - уж я сумею найти такого, который мне это дело обделает, и можете быть уверены, что я исполню свое обещание. Куда же вы теперь отправляетесь?
- Опять наверх, в рудники, - отвечал старик, - потому что, весьма вероятно, что родители Георга разыскивают своего сына прежде всего в той местности, где расстались с ним, а потом уже отправятся в Сан-Франциско. Быть может, мы встретимся с ними на пути.
- Отлично! Итак, писать в Юба-Сити. Прощай, Георг, - добавил долговязый, снова взяв руку мальчика и с чувством ее пожимая. - Можешь быть спокоен, если только мне придется встретиться с тем негодяем, я непременно отниму у него твои деньги, хотя для этого пришлось бы всю душу из него вынуть.
Наши друзья сели верхом на животных, привязанных стариком около игорного дома, и, пока они ехали городом, направляясь к горам, старик рассказал Георгу, каким образом он попал в игорную палатку. Когда он проезжал мимо этого места к берегу, надеясь уже застать там мальчика, то услышал ужаснейший шум и как раз в тот же момент увидел их знакомца с рукой на перевязи, быстро пробиравшегося между палатками за город.
Понятно, что это возбудило подозрение и, кроме того, ему захотелось узнать о причинах такого необычайного шума. Он слез с коня и, войдя в палатку, был поражен, увидев Георга в таком положении.
Каким образом все это произошло, он тотчас догадался. Негодяй видел, как Георг, оплачивая купленную провизию, вынул новый кожаный кошелек, и приметил, куда он его опять положил, и тогда же составил себе план действий, вполне удавшийся.
- Однако этот негодяй заслужил виселицы, - добавил старик, - и, конечно, не избежит ее, мы можем быть в этом уверены. Впрочем, если только он попадется нам в руки, то уж, конечно, ему несдобровать. Но, я полагаю, он постарается с нами не встречаться.
Оба всадника поехали той же самой дорогой, по которой приехали в город в надежде встретить тут тех, кого искали; но все оказалось тщетным. Повсюду они наводили справки о том, не оставлено ли было на их имя какое-либо известие, но все встречавшиеся путники ровно ничего не могли сообщить. Да оно и понятно: все эти люди сами ежечасно переезжали с места на место и так были поглощены своими собственными интересами и заботами, что ни до кого им не было дела и обо всем они забывали, кроме себя.
Возможно было и то, что родители Георга, по его же словам, имевшие очень мало денег, вынуждены были где-либо остановиться в горах и там работали, чтобы на добытое золото получить средства продолжать путешествие.
