Сердце Орлинского билось с такой желанной силой, что его стук отдавался в каждой клеточке его тела. И когда эта сладкая вибрирующая энергия передалась Полине, она полностью приняла её и растворилась в ней. Орлинский вдыхал её аромат, нежно целовал её губы, чувствуя её шершавый язычок, а его ладони гладили её красивую грудь. Полина лежала на спине, выгнувшись вверх, навстречу ласкам Юрия, и глубоко и часто дышала. Он целовал её плечи, грудь с набухшими сосками, вдыхал её женский аромат, он видел полуоткрытые глаза Полины, слышал, как она тихо и нежно стонет. Он погладил её бёдра, провел пальцами между ними и ощутил приятную, влажную теплоту. Юра приподнялся над Полиной, поцеловал её в губы, она почувствовала своими бёдрами мужское напряжение и силу Юрия, медленно раздвинула ноги, протянула руку вниз между их телами и её тонкие горячие пальцы помогли соединить воедино их обоюдное желание и страсть. Полина обхватила спину Юры руками и желанно подала свои округлые бёдра вверх. Юра выпрямил руки, посмотрел в раскрытые, горевшие желанием глаза Полины и бросился ей навстречу.
На экране телевизора зеленели джунгли под красивую музыку фортепиано и флейты. Полина и Юра лежали на полу, там, где их настигла страсть. Он – на спине, подложив одну руку за голову (второй обнимал Полину за талию), а она прильнула к нему, лёжа на боку, и голова её лежала у него на груди. Они уже отдышались, и Полина, казалось, даже уснула.
Так прошло несколько минут и она, не поднимая головы, тихо спросила:
– Юр, ты останешься?..
Орлинский почувствовал, что прозвучал не столько вопрос, сколько просьба. Он сильнее притянул её к себе.
– Ну, если разрешите принять душ, дадите что-нибудь съесть и найдёте раскладушку, то ненадолго, пожалуй, останусь, дорогая Полина Викторовна!
– Вот так и знала, что сразу шутить начнёшь! – засмеялась Полина, вскочила и, наклонившись, поцеловала Орлинского в нос. – Раскладушку не обещаю, а вот с остальным порядок! Чур, в душ я первая! – она рассмеялась.
Полина собрала свою одежду с пола и побежала в ванную. Юра посмотрел ей вслед. Точёная фигурка, стройные ножки, красивые плечи, упругие, с заманчивым силуэтом, бёдра… Лёгкая, как пушинка, молодая, полная сил, красивая женщина. Воспитанная, умная и грамотная. И человек она светлый, хороший и добрый.
Выбегая из гостиной, она на секунду остановилась:
– Юр, сделай музыку повеселей! А я тебе сейчас полотенце дам, закутаешься!
– Вас понял! – ответил Орлинский. Он встал, взял в руки пульт и довольно быстро нашел музыкальный канал. Полина, как молния, влетела в комнату, вложила ему в руки сложенное огромное жёлтое полотенце и так быстро умчалась, что её тёмные, ниже плеч волосы развевались от скорости.
Юра обвязался полотенцем, сел в кресло и взял в руки телефон. Время – десять часов вечера. Он посмотрел на пропущенные вызовы и прочитал сообщения в мессенджерах. Пришло сообщение от мужа Зинаиды Ивановны: состояние у неё стабильное, она по-прежнему в коме, но жизни ничего не угрожает. Надежда на выздоровление есть. Юра написал Сергею Ивановичу, что тоже надеется на скорейшее выздоровление Зинаиды Ивановны, и поблагодарил за информацию. Мраков интересовался, как дела в целом и приглашал завтра вечером встретиться в офисе «Людей и новостей». Несколько сообщений пришло от коллег по работе. Ничего особенного, всё по плану. Как говорится, дело терпит.
Юра встал с кресла и, пританцовывая в такт музыке, подошёл к окну и немного приоткрыл жалюзи. Вечер, небольшой освещённый парк, гуляют люди.
Полина вышла из ванной с намотанным на голову полотенцем, в плотном белоснежном халате и мягких тапках с кошачьими мордочками. Такой он увидел её в первый раз, и такая Полина нравилась Орлинскому ещё больше. Без косметики она была ещё красивее и желаннее.
– С легким паром, дорогая Полина Викторовна! – улыбаясь, произнес он.
– Спасибо, дорогой Юрий Николаевич! Ты прямо как патриций римский облачился! – она хлопнула в ладоши и улыбнулась.
– Что дали, в то и облачился!
– Давай в душ, а я приготовлю что-нибудь поесть. На полках всё есть, гель, шампунь, я тебе там щётку зубную положила в упаковке. В общем, разберёшься. Я побежала есть готовить.
Орлинский помылся под горячей водой, потом постоял по привычке под холодной. Обмотавшись полотенцем, он вышел из ванной.
– Юра, проходи в гостиную! – позвала Полина.
Он прошёл. На столе уже стоял графин – судя по всему, с морсом, тарелочки и вилочки – всё на месте, как положено. Красиво и лаконично. Полина принесла с кухни разогретый домашний пирог с сыром и итальянскую пасту, которую она очень любила.
– Ничего себе! Полина, какая вкуснятина на ночь глядя! – пошутил Юра.
– Давай ешь! И я чаю выпью с бутербродом. Кстати, помнишь, ты меня балычком с икрой магаданской угощал? Мне так понравилось, что теперь в специализированном магазине всегда покупаю и рыбу, и икру. Тебе бутерброд сделать?
– Не, Полин, спасибо. Я пирога поем! Аромат-то какой!