Орлинский с серьёзным видом кивнул.
– Так вот. Я её люблю. Но у нас ничего с ней нет, Полина Викторовна – женщина строгая. Понимаете, о чём я? И тут, появляетесь вы. Если раньше она хоть немного обращала на меня внимание как на мужчину, то после вашего появления я для неё просто коллега. Один из сотен или тысяч таких же коллег, – с тяжёлой грустью выдохнул Анатолий Борисович. – Она смотрит ваши программы, читает ваши репортажи, она просматривает ваши странички в соцсетях…
Анатолий Борисович икнул.
– Ну, в общем, так! – немного взбодрившись, повысил голос он. – Оставьте пожалуйста, Полину Викторовну. Вы её не любите, а я её люблю. Она вам не нужна. А мне – нужна. Я ей дам то, чего она достойна! Я дам ей счастье, женское, настоящее! – он для убедительности поднял указательный палец вверх, запрокинул голову назад и так сильно качнулся, что если бы не держался рукой за дверцу машины, то наверняка бы рухнул.
Орлинский взглянул на часы, потом посмотрел на Анатолия Борисовича. Нужно было заканчивать эту трогательную встречу и прощаться.
– Анатолий Борисович, спасибо, что объяснили мне ситуацию. Искренне вам благодарен за беседу. Но, думаю, вы немного не по адресу. Если вы любите Полину Викторовну, то чего вы ко мне пришли? Думаю, правильно будет идти к женщине, которую любишь. И это единственный верный выход. И сказать ей всё. А говорить со мной о любви к Полине Викторовне – это в корне неверно. Не по-человечески и не по-мужски. Согласны? – спокойным и уверенным тоном спросил Юра.
Анатолий Борисович попытался сосредоточиться. Алкоголь всё сильней распространял свое влияние на организм солидного влюбленного мужчины, но всё-таки он смог поймать взгляд Орлинского.
– Вы правы. Я всё скажу ей. Зачем я это говорю вам? Мне нужно всё сказать Полине! Полина Викторовна всё поймет. Но зачем я вам говорил, что люблю эту замечательную женщину? А? Зачем? Ну да ладно, всё скажу ей! Признаюсь и сознаюсь, что люблю. Но только при условии, что протрезвею. Удивительно… Спасибо вам, Юрий Николаевич, что помогли мне советом. Вы хороший человек. Спасибо вам! И ещё раз спасибо!
Они пожали руки, и хорошо захмелевший Анатолий Борисович, с приподнятым настроением человека, получившего ответ на давно мучивший его вопрос, пошёл в дом, из которого доносились звуки весёлого праздника.
Юра улыбался. Ему понравилось, как прошла его беседа с человеком, безответно влюбленным в Полину. Главное – действовать на позитиве: задать правильное направление, поправить курс – и порядок! Получится конструктивный диалог, полный смысла.
Всю обратную дорогу он слушал музыку и о чем-то думал, даже мечтал. Вспоминал глаза Полины и её взгляд при встрече. Раньше он не видел этого взгляда. Теперь он стал другой. Особенный. Раньше она никогда так на него не смотрела.
За свою жизнь он видел много разных женских взглядов, но в таком взгляде читались большими буквами только два чувства: большая симпатия и печальная тревога. Причём у всех женщин подобный взгляд абсолютно одинаков. Он направлен не в глаза мужчине, а нацелен прямо в сердце. И ты это не просто видишь – ты это чувствуешь. Этот взгляд не натренируешь, это от рождения дано женщине – так смотреть в сердце мужчины. Симпатия и тревога – это два смешанных в коктейль в одном бокале чувства, и на его дне осели несколько вопросов к мужчине, на которые он сразу не в силах ответить. И – в первую очередь – ответить честно. Вот что самое главное. Мужчине нужно время для правдивого ответа. Для того, чтобы не соврать себе и не обмануть ту, которая уже посмотрела тебе в сердце тем самым особым взглядом. Но всё-таки в самой глубине её души прячется уже рожденная благодаря тебе, растущая, легкокрылая, пугливая и очень осторожная надежда. Её надежда…
В юности есть чувства, и их достаточно для полного счастья или хотя бы для попытки его построить. А когда мальчики и девочки взрослеют, то тут уже в игру вступают не только чувства, но и обстоятельства. И порой именно обстоятельства выходят на первый план. Хорошо это или плохо? Что ставить во главу? Это каждый решает для себя сам.
Орлинский прервал свои размышления, когда доехал до парковки у своего дома. Он оставил машину и пешком пошёл в знакомую кафешку в одном тихих московских переулков. Столик он заказал на своё имя ещё вчера. Юра сел в углу возле окна, сделал заказ, взял в руки телефон и с удовольствием начал отправлять поздравления с праздником знакомым женщинам, которых ещё не успел поздравить.
Время было уже вечернее. В кафе сидели парочки, на улице похолодало, а здесь было тепло, вкусно пахло свежеиспеченным хлебом, тихо играла музыка. Орлинский поел борща, а на второе заказал большой говяжий стейк. Когда принесли кофе, его разморило, и он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Взял чашку кофе, вдохнул аромат. В этом месте готовят замечательный напиток…
У телефона засветился экран: входящий вызов. Юра протянул руку. Звонили из приемной офиса на Неглинной. Сегодня выходной, кто там может быть, да ещё и вечером? Может, что-то случилось?
Орлинский принял вызов.