Юра улыбнулся – чего это так всем хочется его удивить? – и продолжил читать дальше.
«Пишу, потому что так честнее. Как говорится, что написано пером, то не вырубить топором. Да и благодарность на бумаге, наверное, будет получше слов, сказанных в трубку. Ну по крайней мере, я так считаю. Да и дальше по письму вы поймёте, почему я выбрал именно такой способ общения с вами.
В больнице я пролежал довольно долго, а потом узнал, благодаря кому я остался жив, и решил сразу же вас найти. Посмотрел несколько ваших программ, прочитал интервью и публикации и, конечно, узнал о фильме, который вы будете снимать. «Золото Карамкена» – красивое название. Интересное дело, но Север, Колыма, Магадан – это для меня не просто слова, я к этим местам имею прямое отношение. Я там родился в 1954 году, в дороге, километров за сто от Магадана, когда маму везли в родильный дом. К сожалению, она умерла через несколько дней. Звали её Ольга Ивановна Щербакова. Это мне рассказал папа перед самой своей смертью. А ещё он мне признался, что я ему не родной сын, а моего настоящего отца и мою мать он не видел никогда. Про Ольгу Ивановну Щербакову я уже потом узнал, что она родилась в Иркутской области и была осуждена по 58-й статье как враг народа.
За год до того, как ушел папа, умерла моя приёмная мама – женщина, которая любила меня как родного сына. Родители хранили эту тайну от нас четверых – у меня ещё два брата и сестра, и они до сих пор не знают, что я им не родной. Все, слава Богу, живы и здоровы. Я люблю своих родителей всем сердцем и благодарен им за всё, что они сделали для меня.
Отец мой всю жизнь был шофёром. И он рассказал мне, что, когда у него был очередной рейс и он возвращался в Магадан, в километрах семидесяти от города он увидел на обочине машину. Он понял, что там что-то случилось, остановился и подошёл. Слышно было, как кричала женщина. Водитель легковушки стоял в стороне бледный и курил. Как выяснилось, в машине была беременная, у которой внезапно начались роды. Это была моя мать Ольга Щербакова. К отцу подбежала полная женщина в пальто, от которого валил пар, в глазах – испуг, руки окровавлены, и ткнула ему в грудь небольшим свёртком из тряпок со словами: «Паренёк! Помер ребёночек! Отвези его в посёлок фельдшеру! А вот тебе и записка, тут фамилия мамки его. А мы поедем, иначе и мамку потеряем, и второго малыша тоже!»
Отец стоял, ошарашенный, на дороге, с мёртвым младенцем на руках. Тогда ему было всего двадцать пять лет. Можете себе представить его состояние? Когда он мне это рассказывал, то говорил, что до сих пор от этих воспоминаний мурашки по спине бегут. Легковушка упылила, и след её простыл. Потом папа рассказывал, он никак не мог поверить, что на руках у него – мёртвый ребёнок, которого надо похоронить.
Вот видите, Юрий, я его называю «папа», хотя это совсем посторонний человек. Но не случайный, точно не случайный. Он стоял на дороге среди сопок, вокруг ни одной живой души. Как вы понимаете, в этом свёртке из мужской рубахи лежал я. Как говорится, собственной персоной. Был ли я мёртв? Я этого, естественно, не помню, но отец говорит, что я не дышал и лицо было синюшным. Картина, конечно, жутковатая. Дальше произошло вот что. Кстати, приемного отца моего звали Василий Васильевич. И я тоже Василий Васильевич. Что-то я забыл вам представиться. Эмоции, наверное.
Так вот, Юрий, по рассказу отца моего, он не помнил, сколько он вот так простоял. Десять минут или полчаса – время как будто остановилось. Замерло все, даже ветерок стих. Отцу показалось, что даже облака на небе застыли. И вот он слышит за спиной, как его кто-то окликнул по имени. Он развернулся на голос. Прямо на него, шагах в десяти, шёл неизвестно откуда взявшийся человек. Короткие седые волосы, среднего роста, широкие плечи, голубые глаза, в необычной серой куртке и широких штанах. Идёт мужик навстречу отцу и улыбается как старому знакомому. Папе вдруг стало спокойно, дрожь прошла, он тоже улыбнулся в ответ. Незнакомец подошел к нему и поздоровался. Потом с улыбкой аккуратно взял из рук отца ребёнка, то есть меня. Посмотрел на него пристально и говорит, что ребёнок живой и здоровый, просто очень крепко спит. И что отцу надо срочно ехать в Магадан в городскую больницу, а про случай этот никому никогда не рассказывать. Незнакомец, держа малыша, прошел к машине, сел на пассажирское сидение. Как добрались до города – отец, говорит, толком и не помнил. Незнакомец доехал до самой больницы и всё время бережно держал ребёнка на руках. Когда подъехали, он передал меня отцу, улыбнулся и сказал: «иди, тебя ждут». После этих слов хлопнул отца по плечу – и всё. То ли был этот незнакомец, то ли его не было вовсе.
Как вспоминал отец, такого спокойствия и уверенности в себе, как тогда, у него в жизни больше не было. А ещё он говорил, что всю дорогу, пока ехали, они общались. Беседа была очень важной, он это понимал и чувствовал, но конкретное что-то вспомнить не мог. А может, просто мне говорить не стал? Не знаю.