– Это Туров. Поговорить бы надо, – с неимоверной уверенностью в себе предложил собеседник.
– Говори, – голос Юрия прозвучал сухо и безразлично.
– Нет, по телефону не получится. Давай завтра встретимся. Смысл есть по-серьёзному перетереть.
– Лично я не вижу смысла что-то обсуждать с тобой.
– Юра, есть что обсуждать. И ещё будет. Обязательно будет. Это я, Туров, тебе обещаю. А слово я держу. Разговор будет конструктивный, да и тема сама очень сильно тебя заинтересует…
Туров замолчал. Орлинский прямо почувствовал напряжение, с которым тот ожидал его ответа. Наверняка что-то произошло или должно произойти, и Юрий это понимал. Значит, надо идти навстречу.
– Давай увидимся. Хотя, поверь, у меня нет ни малейшего желания тратить время на разговоры с тобой, – сухо и совершенно искренне ответил журналист.
В трубке раздался короткий ехидный смешок.
– А вот мне на тебя время потратить не жалко. Ещё как не жалко. Давай завтра в семь вечера, отель «Москва», итальянский ресторанчик, ты там как-то интервью брал у депутатши Поклонской. Столик на моё имя.
– Хорошо, буду. Только не там, а на Арбате в «Жигулях». И не в семь часов вечера, а восемь. Столик любой занимай. Всё, отбой, – и Орлинский с удовольствием нажал на красную кнопку.
Прошло несколько минут, приближалась полночь. Туров не перезвонил. Значит, всё понял и условия встречи принял. Юра прошёл к холодильнику, налил холодной минералки, с удовольствием залпом выпил и ещё раз посмотрел на часы. Пора. Он набрал номер Диканьцева. После второго гудка Алексей Алексеевич ответил.
– Юра, привет! Доброй ночи! – бодро поприветствовал он. – Привет-привет, Алексей! А тебя с добрым утром!
– Да, утро у нас действительно доброе! Тепло! И, судя по всему, потеплее, чем у тебя в Москве. Если замёрз, давай быстро на самолёт и к нам в Магадан. Хоть согреешься! Юра, как у тебя там складывается? Всё, надеюсь, в порядке?
– Алексеич, всё в полном порядке! Сейчас с тобой переговорим и уже тогда определю дату вылета. У меня всё готово. Жду от тебя отмашки.
– Николаич, докладываю: у меня тоже всё готово. Двадцать жилых вагончиков, баня, столовая, спортзал. Охрана, спутниковая связь, Интернет – всё в наличии. Как ты и просил, мужики сообразили мостик через Хасынку – небольшой, но надёжный. Думаю, всем понравится. Условия конечно, не пять звёзд, но жить с комфортом можно. Два тягача ГТТ, три джипа, квадроциклы, вертолётная площадка тоже в полной готовности. Если что-то дополнительно понадобится, подбросим с Палатки. Два твоих контейнера с оборудованием встретили, они в целости и сохранности. Вот так. Приезжай. Оживим заново Карамкен! – и Диканьцев по-доброму рассмеялся. – Магадан ждёт! Уже весь город гудит, что у нас фильм снимать будут, ждут приезда артистов. Так что добро пожаловать!
– Ну, Алексеич, чего тебе сказать? Спасибо огромное! Не было ни тени сомнения в том, что ты, несмотря на занятость свою, всё организуешь. Мужик сказал, мужик сделал. Завтра в это же время наберу и сообщу дату прилёта первой группы.
– Понял тебя. Даже если я на прииск улечу, встретят как надо, автобус и сопровождение от аэропорта до Карамкена будут как положено.
– Спасибо ещё раз, Алексеич. До завтра!
– Пока, Юра!
Орлинский подошел к журнальному столику и взял конверт, который ему сегодня передал консьерж. Ножом, который на 23 февраля ему подарила Зинаида Ивановна, он аккуратно вскрыл его. Там оказалось несколько листов бумаги стандартного формата. Юрий сел в кресло, включил настольную лампу и начал читать. Не документ – личное письмо, отпечатанное на принтере. И с первых же прочитанных строк он понял, что дальше будет интересно. «Юрий, здравствуйте! Мы с вами вроде как и знакомы, и незнакомы. Но я считаю своим долгом поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. Вы боевой офицер и, наверное, много кому спасали жизнь. Но меня вы спасли относительно недавно, в бытовой ситуации, и, возможно, даже не вспомните об этом. Но я хочу вам напомнить. В конце октября, вечером, на одной из улиц, выходящих на Тверскую, вы обнаружили мужчину без сознания. Все проходили мимо, а вы вызвали «скорую» – даже не вызвали, а перехватили её на дороге, чем спасли мне жизнь. Врачи сказали, что ещё несколько минут промедления – и я бы умер. Но вы реально спасли меня. Припоминаете?»
Орлинский глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Он, конечно, помнил этот вечер, женщину с усталыми глазами – бывшего военврача, их разговор. Как она узнала в нем телеведущего? Юра стал читать дальше.
«Спасибо Провидению, что именно вы не прошли равнодушно мимо. Время нынче такое, сложное – каждый за себя в основном, и мало кого интересуют чужие проблемы. Вы всё сами понимаете. Найти вас оказалось нетрудно. Врач «скорой», когда я её разыскал, сказала, что уже в машине, когда меня везли в больницу, вспомнила Вашу фамилию, которую как-то видела в титрах «Мужского разговора». Ну а после этого выйти на вас было совсем не сложно.
Почему я написал, а не позвонил? Вас, наверное, это удивляет…»