Олег и Юрий зашли в сквер. Почти все лавочки были заняты, и друзья подошли ближе к фонтану. Говорили недолго. Мраков рассказал, что звонила Агния, представитель фабрики игрушек, и сообщила, что ей и её коллегам очень понравился вышедший номер еженедельника, где рассказывается про их производство. Поблагодарила и сказала, что с нетерпением ждёт поездки на Север. Орлинский заметил, что тон Мракова в разговорах об Агнии явно указывает на то, что она произвела на него впечатление. Но Олег Валерьевич был человеком женатым и наверняка знал границы, за которые он со своей симпатией зайти не мог. По крайней мере, его холостой друг Юрий в него верил и в нём не сомневался. Мраков связывался с мужем Зинаиды Ивановны, ничего нового тот не сказал. Всё по-прежнему ни хорошо, ни плохо. Вроде бы всё в норме, но человек из комы не выходит.
Пришло сообщение от Старшинина с просьбой перезвонить в любое время.
Мраков предложил зайти в офис выпить кофе, но Юрий отказался.
– Олег, слушай, я пропаду с радаров на несколько дней. Нужно кое-куда съездить. Но на трубке буду, конечно. Если что, звони. К вылету у нас всё готово, тут я спокоен. В Москве буду восьмого июня. Ты, что называется, за главного остаёшься.
– А ты куда это? – с интересом спросил Мраков.
– Надо мне, друг. Потом как-нибудь расскажу. Долгая история. – Юрец, у тебя всё нормально? Ничего не произошло? Родные в порядке? – уже с подозрением стал допытываться Олег. Орлинский спокойно и немного грустно улыбнулся, вздохнул и легко хлопнул Олега по плечу.
– Всё нормально, Олег! Родные в порядке, и ты в их числе. Есть небольшие задачи, которые нужно решить до отлёта. Вот и всё. Теперь думаю, уже на Колыме увидимся. Давай, не расслабляйся! Пока! Давай лапу! – И Орлинский крепко пожал протянутую руку Олега.
Мраков ещё стоял в сквере, когда Юрий уже скрылся за поворотом на Большую Дмитровку. Он чувствовал, что его друга что-то тревожит и именно поэтому ему понадобилось уехать. Олег был уверен, что всё неспроста, но надо – значит надо. Юрец всегда, когда вопрос касается чего-то серьёзного, делает всё как нужно. Вот и сейчас наверняка его волнует что-то важное.
Мраков вышел из сквера и пошёл к офису редакции.
* * *
Старшинин ждал звонка от Орлинского. Он был на рабочем месте в своем кабинете на Ленинградском проспекте. Ждать пришлось совсем недолго.
– Юра, привет! Спасибо, что перезвонил. Как ты, жив-здоров? Я тоже, слава Богу, пока живой. Николаич, я в курсе насчет последних событий с твоим другом и его девушкой. Совершенно дикая история…
– Да, Саша. И теперь никакой им пощады не будет. Главное, чтобы сейчас с Владом дело на поправку пошло и обошлось без особых последствий. Парень он крепкий, сдюжит. Исполнителей найдут, твои коллеги обещали оперативно это сделать.
– Найдём, Юра. Обязательно найдём, не сомневайся! Я уже говорил кое с кем, работа полным ходом идёт. Девушку жаль. Молодая совсем. Юра, ты там тоже будь аккуратней и внимательней. Хотя чего мне тебя учить? Сам, всё понимаешь. Если помощь какая нужна будет, ты звони в любое время дня и ночи.
– Благодарю, Саныч! Тут всё в порядке, главное – родных прикрыть и коллег моих. А я сам разберусь. Саша, я по делам умотаю до восьмого июня, а десятого у меня вылет в Магадан. Так что давай, буду тебя там ждать.
– Хорошо, Юра, я понял. Конечно прилечу! Даже не сомневайся. Ты до восьмого-то на связи будешь, если что?
– Да, разумеется! Пока, Саныч!
– Счастливо!
Закончив разговор, Старшинин подумал, насколько сейчас тяжело должно быть Орлинскому. Он знал, что Влад Спешилов, молодой капитан, воспитанник Миронцева, работал вместе с журналистом по делу о золоте Карамкена. Влад очень уважал Орлинского, и тот, в свою очередь, относился к нему как к младшему брату или даже как к сыну. И то, что случилось, конечно, тяжёлый груз для Юрия. Сам Старшинин с Орлинским ни разу не обсуждал ни план операции по Карамкену, ни Миронцева, ни Спешилова. Но и Юрий, и Александр Александрович хорошо понимали, что они оба в курсе происходящих событий и планов на будущее. И вот сегодня пришёл тот день, когда чекист и журналист говорили открытым текстом о том, о чём раньше молчали. Друзья понимали, что это их работа, и если придёт время, они поговорят. Вот оно и пришло. Поговорили. Без лишних слов и вопросов.
Старшинин подошёл к своему столу, посмотрел на телефон для спецсвязи, протянул к нему руку, мгновение раздумывал, затем резким движением снял тяжёлую трубку и поднёс её к уху.
Поздно вечером к дому Орлинского подъехал микроавтобус с тонированными наглухо стёклами. Юрий, с большой спортивной сумкой наперевес, без приглашения сдвинул дверь в сторону и сделал шаг в тёмный и прохладный салон. Дверь за ним кто-то закрыл. Он сел в удобное кресло, сумку поставил перед собой у ног. Водитель сидел за перегородкой. Автобус тронулся, сделал резкий разворот и стал выезжать из переулка на центральную улицу. В салоне было темно, глаза стали привыкать, и Орлинский улыбнулся, когда увидел силуэт человека в шляпе.