На внедорожнике друзья доехали до развалин Карамкенского горно-обогатительного комбината, а дальше к сопке двинули пешком. Солнышко вынужденно нырнуло в облака, вершины сопок сделали то же самое. Всё вокруг поменяло цвета, даже запахи природы изменились, стали более насыщенными. Серые сопки добавили себе брутальности и более мощно обозначили свои склоны, покрытые пятнами темно-салатного и даже синего мха и малахитовым ершистым стлаником. Если бы не звуки музыки со стороны Карамкена, то можно было подумать, что время замерло, чтобы дать друзьям возможность насладиться очарованием этих сказочных мест.
Мужики молча стояли и любовались пейзажем. Саня Лебедков первым нарушил молчание.
– А, на Камчатке сопки повыше, конечно, будут, тут они аккуратненькие такие, – задумчиво произнёс он.
– Ты это к чему, камчадал, а? – суровым голосом спросил Юра.
– К тому, что красиво очень, Юрец! – весело внёс ясность друг.
– А я ведь, мужики, на Камчатке родился, если кто не знал! – гордо вступил в разговор Игорь.
– Отлично, пацаны! А я был зачат на Камчатке. А рожать маму отец отправил на Кавказ, на её родину, которая стала и моей. Так что, ребя, все мы тут…
– Кроме меня, – грустно вступил в разговор Мраков. – Один я среди вас – коренной москаль. И похвастаться-то нечем… – Олег поднял брови вверх и с трагичным вздохом обвёл друзей печальным взглядом.
– Ну, друг, не огорчайся! Это, пожалуй, самое тёмное пятно в твоей биографии. Но должен же среди нас быть хоть один интеллигентный, воспитанный, высокообразованный, порядочный человек? – попытался серьёзным тоном сказать Орлинский.
Тут все мужики дружно засмеялись – в том числе и сам коренной москвич. Они ещё с минуту шутили и хохотали, хлопали Мракова по плечу, и Олег чувствовал, насколько это круто – быть в кругу настоящих друзей, которые тебя ценят, любят и уважают.
– Мужики, а мы реально вчетвером – как четыре мушкетера! – смеялся Олег. – Эх, люди, как же классно!
– Согласен! Круто! – поддержал Мракова Саня Лебедков. – Юрец, братан, реально спасибо тебе за то, что нас выдернул из повседневной рутины! – и он пожал руку Орлинскому. К этой «торжественной церемонии» присоединились Олег и Игорёха.
– Жаль только, что сухой закон объявлен… – грустно констатировал Черемнов, глядя на Орлинского.
После этой страшной фразы в прозрачном колымском воздухе повисла очень тяжёлая и ощутимая пауза. Три пары широко открытых дружеских глаз, не моргая, смотрели на Юру. Он молча посмотрел по очереди на каждого.
– Мужики, вы чего? Я разве зверь какой? Докладываю: сухой закон объявлен на территории посёлка Карамкен, где проходят съёмки. Он касается всех, кто принимает непосредственное участие в проекте. Под эту категорию никто из нас не подпадает. А это значит, что мы с вами можем тихо и мирно позволить себе несколько капель за территорией посёлка. Согласны? Возражений нет? – И Орлинский засмеялся.
Друзья бурно выразили согласие и заверили, что возражений нет и быть не может.
– Слушай, Юрец, а ты ведь участие в проекте принимаешь. Ты ведь генеральный продюсер! Как тут быть? А? Значит, тебе нельзя? – в трагической тишине произнес страшные слова Мраков.
Орлинский люто посмотрел на друга и почесал небритую щёку правой рукой.
– А в глаз? – на всякий случай задумчиво задал риторический вопрос Юра.
– Я понял тебя! Вопросов больше нет. Я, кажется, погорячился. Прости, если можешь! – и все четверо дружно и громко рассмеялись.
– Я работу свою сделал, процесс идёт, так что я имею полное право выпить с друзьями! – сквозь хохот внёс ясность Орлинский.
Друзья двинулись вперёд, к подножию сопки. Юра шел первым, мужики след в след за ним.
Через несколько минут друзья подошли ко входу в старую заброшенную штольню. Это была большая дыра в сопке, наполовину заваленная брёвнами и булыжниками, окружённая зарослями шиповника и иван-чая. Никто из компании, кроме Орлинского, никогда не видел реального входа в штольню и тем более никто из них не входил внутрь сопки. Перед выдвижением Юра провел краткий инструктаж – при этом пришлось даже прибегнуть к ненормативной лексике для более эффективного усвоения материала. Когда стало ясно, что инструкции друзьями усвоены и требования техники безопасности будут четко выполняться, Юра дал команду включить фонари. Он первым, согнувшись, пролез в штольню, за ним Мраков, а вот крупному карапузу Сане и высокому даже без кивера гусару Игорю пришлось слегка покряхтеть, чтобы проникнуть внутрь прорубленного в горе тоннеля. Там было темно, холодно и сыро, а внутри шёл ливень из талой воды. Это чистейший снег со склонов, растаявший под летним солнцем, пробирался сквозь каменное тело сопки и падал холодным дождём с потолка штольни.
Внимательно глядя под ноги, маленький отряд двинулся вглубь штольни. По мере удаления от входа температура понижалась, и вот уже свет фонарей стал отражаться от синего льда на стенах и потолке штольни. Становилось тише и как будто теплее. Бревенчатые опоры штольни были чёрными от времени и промёрзшими насквозь, но ещё крепкими и надёжными для того, чтобы поддерживать своды.