– Конечно. Это дело святое. Желательно через пару-тройку дней. Пусть из посёлка людей побольше разъедется. Помяните, конечно, только тихо.
Они пожали руки, договорились быть на связи, и Сергей Палыч уехал на поджидавшем его внедорожнике.
Олег проводил машину взглядом, медленно пошёл к домику, где жила Полина Викторовна, и сообщил ей страшную новость. Она, слушала молча, глядя в глаза Мракову. По её щекам текли слезы.
– Олег, а вдруг он живой? Он же обещал вернуться! А Юра всегда свои обещания выполняет. Олег, ну, правда, как такое может быть? Ведь не может же? Да?.. – тихим дрожащим голосом спрашивала она.
Мраков стоял с опущенной головой и молчал. Он, как и все нормальные мужики, не любил, когда плачут женщины, и теперь чувствовал себя виноватым, что принёс Полине такую горькую весть. Ещё он сказал, что если она не уедет, то они с друзьями возьмут её с собой на место, где погиб Орлинский. Нагорная ответила, что уезжать не собирается, пока не увидит это место и не попрощается с Юрой.
Мраков ощутил себя каким-то «чёрным вестником», понимая, что об этом событии ему надо будет рассказать и друзьям. Он попрощался с Полиной Викторовной и пошёл в радиоузел. Нагорная после его ухода забилась в угол дивана и беззвучно плакала с закрытыми глазами.
Мраков, как мог, бодрым голосом объявил по громкой связи, чтобы те, чьи фамилии он назвал, срочно пришли в комнату совещаний.
Старшинин и Максимов пришли первыми, в прекрасном настроении, налили себе кофе. Потом появились Игорь Черемнов и Саня Лебедков. Серёга Пешков и Лёха Рыбник подошли чуть позже. Все сели за стол, Мраков плотно закрыл дверь и подошел к середине стола.
Олег, ты чего такой грустный? Что-то случилось? – первым почувствовав недоброе, спросил Игорь Черемнов.
– Мужики… Буквально час назад я узнал, что Юрец наш… В общем, он погиб…
– Кто сообщил? – первым спросил Старшинин.
– Ваш коллега Миронцев.
Казалось, горе и печаль материализовались, сплелись и встали в середине стола невидимой тяжелой скульптурой, на которую молча смотрели крепкие мужчины, думая о своем погибшем друге. Мраков рассказал всё, что было можно, но без некоторых подробностей, как и призывал Миронцев. Только два человека за столом – Старшинин и Максимов – понимали, что Олег многое не договаривает.
Мужики до самой ночи сидели в переговорной. Они много говорили и часто возникал вопрос: раз не нашли тела – может, Николаич живой? Всякое ведь бывает!
– А Юрец не из тех, кто сдаётся – он до последнего будет бороться. Он никогда не сдавался и всегда возвращался, если обещал! – горячо говорил Саня Лебедков, его армейский друг. Друзья детства Серёга и Лёха тоже вспоминали моменты из жизни, когда их друг проявлял волю и характер.
Мужики разошлись около двух часов ночи, и каждый дал слово, что об этом никому не сообщит раньше времени. Ведь пока ещё Орлинский числится пропавшим без вести, и срок этот не вышел. Конечно, у всех было тяжело на сердце, а то, что тело друга не нашли и его невозможно будет похоронить, ещё сильнее ранило душу. Мужики договорились через три дня поехать к тому месту, где погиб их друг, и помянуть его.
Через три дня практически вся творческая группа уехала из Карамкена. Оставалось только человек пятьдесят технического персонала и тридцать человек охраны. Все вагончики и домики стояли на месте, автомобили, вездеходы и вертолёт тоже. Каждый день приезжало по несколько десятков любопытных туристов, чтобы посмотреть на оживший кинопосёлок Карамкен, где снимали крутой приключенческий фильм с классными актёрами. Столовая продолжала работать, из репродукторов каждый день звучала музыка. Всё было так же, как и в момент, когда съёмки только начинались.
* * *
…У штольни, где погиб Орлинский, за большим раскладным столом стояли его друзья, молча держа в руках солдатские кружки. Одна, почти полная, стояла во главе стола, накрытая большим ломтем хлеба. На столе было пять бутылок водки, ломаный на куски каравай черного хлеба, сало и несколько нарезанных на части луковиц.
– Помянем, мужики, друга нашего, – тихо сказал Серёга. – Царствие ему небесное!
Все молча выпили, поставили кружки на стол, закусили и посмотрели на заваленный вход штольни. Уже прошло больше недели с момента трагедии, но боль от потери друга не стала меньше. Полина не поехала с друзьями – она попросила Олега Мракова за день до этого привезти её одну к этому месту. Он выполнил её просьбу. Полина целый час стояла у развалин, молилась и плакала.
В три часа дня, когда водки оставалось на один тост, друзья в очередной раз подняли кружки.
– Эй! Мужики! А генеральный продюсер что, сухой закон отменил? – раздался бодрый голос из-за огромной горы породы и мусора. – Тогда и мне налейте!
Все, как один повернули головы на голос. Он был знаком всем. Это был голос Орлинского, который собственной персоной стоял в десяти метрах от стола, за которым проходила поминальная трапеза.
Юрий, живой и здоровый, шёл к столу, улыбаясь своей фирменной улыбкой.