– Хрен тебе, а не пять! Многовато будет! Три привезу! Всё, конец связи! – Юрий улыбался впервые за всё время, пока сидел в зале.
Попкорн закончился. Орлинский маленькими глотками пил воду и с исследовательским интересом смотрел на экран. Через некоторое время бутылка опустела, и он, никому не мешая, не сгибаясь, вышел из тёмного зала.
Примерно через час с хвостиком он припарковал автомобиль на месте для сотрудников еженедельника «Люди и новости».
Когда он подходил к двери, ему навстречу вышел Никита Джигурда. Они были давно знакомы. Никита сообщил, что сейчас давал интервью красивой девочке-практикантке, что она умница и из неё получится прекрасный журналист. Орлинский понял, что речь идет о Вике. Если Борисыч сказал, что получится прекрасный журналист – значит, так тому и быть!
Орлинский последний раз общался с Джигурдой летом. Юра делал с ним большое интервью про его детство, СССР, молодёжь, воспитание и творчество. Получился интересный материал. Никита был слегка удивлён, что Юра его не спрашивал про жён, секс, Волочкову и других красоток, про драки и скандалы. Орлинскому это было неинтересно. Вся эта грязь давно уже гуляла на свободе, по жёлтым газетам и таким же каналам, которые, кстати, имеют федеральный статус. Всё это само по себе было омерзительно и неприятно для Юры, и поэтому он спрашивал о родителях Никиты, о его увлечениях в юности. И это было интересно для аудитории, которая любит Джигурду и верит, что Никита Борисович – абсолютно адекватный и нормальный мужик. Так что это интервью и показало всем, что артист в сознании и бодром здравии. И в конце интервью Юра поблагодарил Никиту и, глядя в камеру, добавил: «Дорогие друзья! Если вдруг увидите перед собой Никиту Джигурду, не бойтесь. Никита Борисович хороший!»
После интервью, когда выключили камеры и сняли микрофоны, Юра с Никитой выпили по сто грамм армянского коньяку. В общем, всё обычно: когда мужики нормально пообщались, почему бы не выпить за встречу? Дело-то хорошее.
Орлинский зашёл в кабинет Мракова. На улице уже было темно, вечер в разгаре, и окна кабинета были как телевизор, из которого в кабинет шла прямая трансляция вечерней Тверской.
Друзья поздоровались. Мраков держал телефон возле уха и с напряжённым лицом слушал, что ему там говорят.
– Здравствуйте, Юрий! – услышал приятный голос Орлинский. Он обернулся: из коридора в кабинет заглядывала Вика, та самая практикантка.
– Привет, снегурочка! А ты почему ещё не дома, а? Шеф не отпускает? – Орлинский кивнул в сторону стоящего с телефоном у окна Мракова.
Олег услышал это, повернулся к Вике, зажал микрофон рукой и прошипел:
– Вика, всё. Давай домой. Завтра – как обычно, – и опять прижал телефон к уху и уставился через стекло на вечернюю Тверскую.
– Всё, Вика, домой! – подхватил и Орлинский. – Кстати, внизу встретил Джигурду, и он сказал, что ты большая умница. Похвалил. Говорит, хороший из тебя журналист получится.
– Ого! Спасибо! А мне он понравился! Искренний, глаза добрые, и говорить он может спокойно. Хороший дяденька, – очаровательно улыбнулась Вика.
Ей явно хотелось ещё пообщаться с Орлинским, но Мраков закончил говорить по телефону и, повернувшись в сторону практикантки, сурово произнёс:
– Виктория! Давай домой! Нечего моему товарищу глазки строить, мала ещё. Всё, пока! – и он помахал рукой.
– До свидания, Олег Валерьевич! – отозвалась Вика, и, посмотрев в глаза Орлинскому, уже более грустно добавила: «До встречи, Юрий Николаевич!» – и через секунду ушла.
– Ну что, Юрец, ты мне попкорн привёз?
– Конечно. Я ж обещал, – Орлинский вынул из внутреннего кармана салфетку, развернул её и положил на стол. – Ровно три штучки, как и договаривались.
– Ну и на этом спасибо! Сейчас я их с чаем съем. Ты посиди пару минут, я по офису пробегу быстренько. В основном народ уже разошёлся, я остальных разгоню.
– Давай-давай. Я пока звоночек один сделаю.
Олег быстро вышел из кабинета. Юрий кратко и тихо переговорил по телефону.
Вернулся Мраков. Дверь в кабинет закрывать не стали. Из холодильника появились бутерброды, на столе возник ароматный и крепкий чёрный чай.
– Давай вначале перекусим, а потом по делу поговорим, – предложил Олег.
– А я и не возражаю. У меня привкус сладкого попкорна во рту – объелся я его сегодня. И должен признаться, насладился.
– Молчи, а? – Олег схватил со стола принесенную другом сладкую кукурузу и закинул её в рот. Прикрыл глаза, медленно прожевал и добавил:
– Какая гадость вкусная всё-таки! А что за фильм-то был?
– Комедия. Ага, точно комедия.
– Я тебя понял, – засмеялся Мраков.
Они пили уже по второй чашке чая, закусывая его бутербродами со сливочным маслом и малосольной неркой из магаданских запасов.
– Ну что друг, какие у тебя новости по нашему общему делу? – спросил Орлинский.