– Юрец, не поверишь! Мы потихоньку пиарим проект, ты в курсе. Пару дней назад сделали интервью с вашим Мурадом Нурыевичем – должен тебе сказать, замечательно получилось. Так вот, представь себе – одолевают желающие поработать с нами и по «джинсе», и не только. Я конечно, вежливо отвечаю, что нужно переговорить с генеральным продюсером, коллегами, с заказчиками в конце концов. Юра, давай подумаем. Деньги лишними не бывают. С нас не убудет, а как раз наоборот. Контакты всех, кто обращался, у меня записаны.
Мраков подвинул по столу к Орлинскому лист бумаги. Он взял его в руки, взглянул и отложил в сторону.
– Олег, это дело хорошее. Не сомневаюсь, что предложения заманчивые. Но предлагаю исходить не из финансового интереса. Знаешь почему? Бюджет у нас есть, бонус будет шикарный. И поэтому надо думать, чем они могут нам помочь кроме денег. Честно скажу – сам пока не знаю, но деньгами брать не станем. Заметь, друг, я сказал – брать не станем, а не «деньги нам не нужны». Сейчас у нас всё идет по графику, обязательства, что мы на себя взяли, все выполняются. Так что давай пока наши плечи перегружать не будем. Конечно, если будет какое-то сногсшибательное предложение – я согласен, что можно и нужно сотрудничать. А сейчас нам что предлагают? Берите деньги и просто покажите то или это. И всё! Тогда у нас не кино будет, а супермаркет Ты согласен со мной, мой суровый, но справедливый друг?
– Ну, да. Конечно согласен, – тяжело вздохнул Мраков.
– Олег, дружище, ты чего? У тебя всё замечательно – работой обеспечен, деньги есть, тираж хороший. Жена тебя любит! И коллектив замечательный. А я? Посмотри, какой кореш у тебя!
Орлинский засмеялся – ему захотелось подурачиться – вскочил на кресло, развёл руки в стороны и громко произнёс, чтобы слышали редакторы, которые работают по ночам:
– Мраков – самый крутой и матёрый журналюга в мире! Он самый талантливый управленец и директор. А его еженедельник – самый еженедельно ожидаемый! Ну и, ко всему прочему, у счастливчика Мракова есть друг Орлинский – классный парень, весёлый, умный и добрый! Везёт же Олегу Валерьевичу по жизни!
Юра соскочил на пол, подбежал к Олегу и хлопнул его по плечу.
– Правду глаголю, газетная твоя душа, а?
– Конечно, правду! – повеселел Мраков. – На весь офис! Все услышали и теперь точно подумают, у меня друг придурошный и я такой же! Спасибо!
Давненько они оба так не смеялись…
Мраков в последнее время, что называется, дневал и ночевал на работе. Орлинский говорил об этом так: «Олег, тут на работе ты прожигаешь свои юные годы, которые не вернуть уже никогда. Пропитое здоровье вернуть можно, но время не вернёшь – ни секунды, ни сотой доли секунды!» На что Мраков ему отвечал: «Спасибо тебе, мой друг. Мне от этого стало легче. Ты, как всегда, можешь поднять боевой дух и настроение. Бенни Хилл, ё-моё!»
Юрий и Олег всегда шутили и подтрунивали друг над другом – без обид, остроумно, весело и со здоровым сарказмом. А то, что Олег Валерьевич пахал, как самый настоящий галерный раб – это факт. Пять дней в неделю впахивал в очень жёстком режиме, а субботу и воскресенье пытался делать то же самое, но уже в мягкой форме. То есть был дома, но постоянно на связи – переговоры по телефону, уточнения, консультации, получение и отправление информации и, конечно, редактирование материалов. Даже сам великий Марк Твен не выдержал бы такого жёсткого режима и сбежал бы на плоту по Миссисипи вместе с Томом Сойером и Гекльберри Финном на остров Джексона. Но Мраков русский, а русские не сдаются!
Вот Олег Валерьевич и стоит на этом жёстком информационном рубеже уже пару десятков лет – как капитан корабля на мостике, понимая, что если судно столкнется с айсбергом или даст течь, то… Понятно, в общем. И закономерно. Ведь ни шлюпок, ни спасательных плотов, ни кругов с гордой надписью «Люди и новости» нифига не найдешь по причине того, что их, во-первых, нет, во-вторых – не положено, а в-третьих, они в случае чего и не спасут. И никаких сигнальных ракет, никаких бодрых радиограмм, что мол, SOS, тонем, чтобы никого не обрадовать лишний раз. В таких случаях капитан, как мужчина, остается на мостике и вместе с судном идет ко дну. А экипаж, в данный момент редакционный коллектив, обычно дружно спасается сам и расплывается по другим редакциям, с печальной гордостью вспоминая лихого капитана, который за полчаса до крушения дал команду всем покинуть борт тонущего судна. Крысы к тому моменту уже свалили сами, не попрощавшись, как и положено грызущим всё и вся, чтобы набить свое брюхо. Ну а Кэп с гордо поднятой головой уходит на глубину, с которой ни одна Марианская впадина не сравнится. И, естественно, коллеги-конкуренты будут скорбеть и сожалеть, что на одного серьёзного игрока на беспощадной информационной площадке стало меньше.