Решение созрело моментально: такой шанс нельзя было упускать. Был сделан звонок в редакцию с просьбой о встрече с Олегом Мраковым, договорились на завтра. На встречу поедет одна из его многочисленных адвокатов – очаровательная миниатюрная брюнетка Агния. Молодая, но уже достаточно опытная, с хорошей фигуркой, дикцией и уверенным взглядом. Задача была для неё очень простой – заключить договор об участии одной из подконтрольных Турову компаний в проекте Орлинского. Дать денег столько, сколько нужно, но самое главное – договориться о присутствии трёх или пяти человек на съёмочной площадке в качестве туристов. Так сказать, небольшой скромный бонус за то, что добрые люди стали спонсорами этого замечательного проекта. Всё просто и гениально. Туров за эту идею даже похвалил своего «советника». Тот, хоть и совсем недавно появился в его окружении, уже зарекомендовал себя как прагматичный и грамотный стратег, умеющий фильтровать и анализировать поступающую информацию.
Туров был уверен, что Агния договорится с Мраковым. Он уже даже решил, кого пошлет с киношниками. Времени найти хранилище с золотом будет достаточно. Прикрытие – идеальное. Место поиска известно точно. Найти, передать координаты американцам – и наконец свобода. Забрать любимую дочь – и на покой. Далеко-далеко от этой страны, где он родился, но возненавидел её за то, что ему пришлось стать тем, кто он есть сейчас – бандит, убийца, а с недавних пор ещё и предатель Родины. Ему было уже наплевать на это. Появился шанс, который нельзя упустить, и Туров им воспользуется. На всю катушку. Если надо убивать, он будет это делать.
Только один человек на этой земле для Турова был важен и бесценен – его дочь. Она училась в престижном вузе, занималась спортом. Милая и симпатичная девушка, она радовала отца, прекрасно училась и подавала большие надежды. Туров нежно её любил и называл не по имени, а по прозвищу, которое придумал сам – Ласка. Она была его лучиком света и почти самой главной зависимостью в том чёрном и страшном мире, который он создал для себя сам.
Туров любил власть – особое чувство, когда можно распорядиться судьбой человека и решить, кому жить, а кому умереть. Он любил унижать своих подопечных. Даже у профессиональных убийц из его банды начинали трястись губы и подгибались коленки, если шеф злился. Он не кричал и не махал руками. С ехидством и кривой ухмылкой, тихим голосом и глядя в глаза, он доводил до провинившегося, что будет и с ним, и с его родными. Туров наслаждался, когда видел в глазах напротив страх. Всех своих он повязал кровью. Как он дико шутил на эту тему, «мы теперь с вами самые настоящие кровные родственники, а это покруче сиамских близнецов будет. Умру я – и вы все издохнете! Не бойтесь – я всех вас переживу!» – и начинал смеяться, глядя на своих подопечных, которые понимали, что босс прав.
Он хорошо им платил, не жадничал, и те, кто был приближен к Турову, имели всё. Платой за это была собачья преданность и готовность выполнить любой приказ. Эти приближенные «кровные родственники» полностью зависели от Турова. Их благосостояние, положение в обществе, где они позиционировали себя успешными бизнесменами и благотворителями, их собственная жизнь и жизнь их родных людей полностью зависели от Турова. Уже были примеры, когда разъярённый шеф лично убил несколько человек из банды за неточное выполнение приказа, а семьи убитых вышвырнул из квартир и домов, которые были куплены на деньги, «честно» заработанные своим потом и чужой кровью. Каждый из банды понимал, что это может произойти и с ним. Если семьи опальных соратников Туров не трогал, это была большая удача и, конечно, огромное великодушие с его стороны. И никто из его окружения не хотел попасть на их место. Поэтому – дисциплина и контроль друг за другом, страх и полное повиновение.
Неповиновение и неисполнение приказа шефа – смерть. Выход из банды – смерть. Всё просто, надежно и действенно. Механизм, отлажен, надёжен, испытан и проверен временем, как автомат Калашникова. Если добавить ко всему этому коррупционные связи в силовых структурах и различных органах власти, то организация Турова обладала всем, что нужно для ведения своих криминальных дел.
Осталось совсем чуть-чуть для того, чтобы исчезнуть и начать новую жизнь. И какой-то там отставной майор ГРУ, журналист, не сможет остановить его. Орлинский очень разозлил Турова, и он чётко решил для себя, что не уедет из страны, пока не уничтожит журналиста. Причём лично. Это дело принципа: ещё никто не позволял себе так разговаривать с Туровым, не прогибаться и откровенно послать подальше. Плюс ко всему – оставить инвалидами троих его, пожалуй, лучших громил. Туров этого простить не мог. Не в его правилах. Пока ещё Орлинский нужен, пока пусть живёт. Только думая об этом, Турову уже становилось приятно от предвкушения момента расправы над журналистом, и он прищуривался и улыбался тонкими бескровными губами.