— Это хорошо, — сделал очередной промер майор, взяв в руку циркуль. — Поделишься?
— Когда вернусь из дивизии. А пока распорядись, чтобы медики к нему с душой, парень заслуживает награды.
— Сделаю, — поднял глаза начштаба. — Но информация за тобой.
Чуть позже мотоцикл прострекотал от штаба и свернул на лесную дорогу, ведущую в тыл 14-й армии под командованием генерала Фролова, оборонявшей Заполярье при участии кораблей Северного флота.
Ей противостояла группировка «Норвегия», в числе двух германских и одного финского корпусов при поддержке немецких люфтваффе.
Ко времени описываемых событий по всей линии фронта шла позиционная война, советские войска готовились к наступлению, а гитлеровские — к обороне.
Выехав на опушку леса и одолев еще несколько километров по проселку, мотоцикл Кураева свернул на рокаду и последовал вдоль тянущейся сбоку гряды, перемежающейся участками заболоченной тундры и пологими, с чахлой растительностью долинами. Это были отроги Хибин.
Изредка навстречу попадались маршевые роты, следовавшие к местам назначения, колонны армейских грузовиков и отдельные машины.
В лицо бил тугой ветер, спидометр исправно отсчитывал пройденные километры…
Устроившись в кроне высокой сосны, густо опушенной хвоей, фельдфебель Матти Йокинен озирал в прицел снайперской винтовки участок серпантина дороги на склоне сопки между ним и блестящим в низине озером. Здесь же, на жердях помоста, лежал его ранец с притороченной сверху плащ-палаткой.
Трое суток назад разведгруппа шюцкоровцев из шести солдат под командованием лейтенанта Сеппяля через болото проникла в стык между двумя русскими дивизиями и теперь выполняла полученное задание.
Фельдфебель, по приказу лейтенанта, вел наблюдение за отрезком рокады, отмечая в блокноте передвижение русской боевой техники и живой силы, а остальные шарились в прифронтовой полосе, подключаясь к линиям связи и изыскивая возможность добыть языка, нужного командованию.
Время поиска истекало сегодня, после чего Йокинену надлежало выйти к 20.00 в назначенное место для возвращения вместе с группой назад, через то же болото.
Уже больше часа дорога оставалась пустынной, глаз устал, и фельдфебель, зевнув, опустил винтовку.
Потом осторожно повесил ее на сук рядом, извлек из ранца банку консервов, взрезав ее своим пуукко, и немного подкрепился. Пустую банку сунул назад, вслед за чем вынул из кармана куртки сигарету, с наслаждением закурил и расслабился.
Вскоре за озером что-то тихо зажужжало, а потом на дороге возникла точка размером с комара. Фельдфебель потянулся за винтовкой и, уперев приклад в плечо, снова прильнул к прицелу.
Цейсовская оптика приблизила почти вплотную мчавшийся по дороге мотоцикл с коляской, за рулем которого сидел русский офицер в кожанке и фуражке.
Задание было практически выполнено, и напоследок фельдфебель решил пополнить личный боевой счет, который вел еще с тридцать девятого.
Поймав в визир цель и плавно ведя мушку, финн, задержав дыхание, нажал спуск. В плечо мягко толкнуло, пуля с визгом унеслась к сопкам.
Словно натолкнувшись на невидимую преграду, мотоцикл резко затормозил, вильнув в сторону, люлька приподнялась, переворачивая машину, и она, взлетев над обрывом, рухнула в озеро.
— Сатана перкеле! — оскалился шюцкоровец, передернув затвор, откуда вылетела горячая гильза.
Чуть позже, ловко спустившись с дерева, он прислушался. За озером и в лесу стояла тишина, где-то далеко разливалась трель дятла.
Довольно хмыкнув, финн помочился в кусты и, осторожно ступая, исчез в чаще.
Двигаясь по старому следу, он вышел на кочкастый мшаник, с россыпями уже созревающей морошки, и, чувствуя подъем настроения, стал тихо напевать под нос песню.
А поскольку ночью прошел дождь и болото изрядно напиталось водой, фельдфебель принял чуть вправо, выйдя на песчаную косу, поросшую осокой.
В следующее мгновение ухнул гулкий взрыв, а когда затих, на кочку шмякнулась голова Йокинена.
— Пи-ить… — шевельнул потрескавшимися губами Тим и почувствовал, как к ним поднесли кружку. Сделав несколько слабых глотков, открыл блуждающие глаза. — Где я?
— В санчасти, где же еще, — поставил на тумбочку кружку усатый санитар. — Молчи. Тебе нельзя разговаривать.
Потом рядом возникла женщина в белом халате, с усталым лицом, взяла старшину за руку и пощупала пульс. Тот бился слабо и неровно.
— Этого тоже в госпиталь, вместе с остальными, — приказала санитару, продолжив обход.
Он молча кивнул и снова поднес к губам Тима кружку.
При первичном осмотре, под слоем набухших кровью бинтов, у доставленного было обнаружено слепое ранение головы и незажившая рана предплечья.
Через час забрызганная грязью полуторка с десятком раненых в кузове, укрытых шинелями и солдатскими одеялами, убыла в тыл, сопровождаемая военфельдшером.
Время от времени ее потряхивало на рытвинах, мотор тянул свою заунывную песню.
Тима закружило по госпиталям. Сначала попал в Мурманск, где ему сделали операцию, вынув из головы пулю, затем, в связи с осложнением, в Ярославль. Там сделали вторую, и состояние улучшилось.
