На следующее утро серая колонна заключенных, в окружении конвоя с собаками, шаркая кирзовыми ботинками, неспешно двигалась к месту разгрузочных работ в трех километрах от лагеря.
— Шире шаг! — изредка орал старший наряда — прапорщик, на что зэки не обращали особого внимания.
Когда миновали довоенную узкоколейку к свайному причалу, конвоиры заняли по периметру свои привычные места, и «контингент» приступил к работе.
Из трюмов барж он извлекал бумажные мешки с цементом и по шатким деревянным сходням таскал на пристань, где укладывал в штабеля, накрывая те брезентом.
Ближе к обеду, когда пригрело блеклое солнце, многие из работников, и в том числе Огнев, сняли лагерные бушлаты.
— Ну что, Юрок, последний рывок и на «съем»? — спросил раскрасневшийся Душман, когда они перекуривали в темном трюме.
— Да, наверное, пора. А ну-ка, поддай мне тот мешок.
Приятель взвалил ему на плечи очередной куль, Огнев выбрался из трюма и ступил на шаткую сходню. На ее середине он внезапно оступился, коротко вскрикнул и, не удержав равновесия, вместе с мешком полетел в воду, взметнув фонтан брызг.
— Полундра! Человек за бортом! — простуженно заорал наблюдавший за разгрузкой из рубки баржи небритый шкипер, и к месту падения сразу же бросилось несколько человек.
Но на поверхности воды так никто и не появился. Лишь лопались пузырьки воздуха да расходились круги, а потом исчезли.
Несколько минут охрана бестолково суетилась у трапа и вдоль ржавого борта судна, а затем старший — молоденький прапор приказал выстроить всех зэков на пристани, где лично пересчитал, тыкая в грудь пальцем.
В наличии оказалось сорок девять человек.
— Утоп, стервец, — спокойно заявил его заместитель, плотный сержант-сверхсрочник, и смачно харкнул в воду. — Не впервой, сактируем, будь спокоен, начальник.
Затем для проформы сержант и матрос с баржи пошарили принесенными оттуда баграми в месте падения заключенного, а также у борта.
— Хрен чего тут найдешь, дна не достать, — хмуро пробурчал шкипер. — А еще подводное течение, кранты хлопцу.
После обеда в колонии по этому поводу администрацией был составлен акт о несчастном случае на производстве, и заключенного К-513 исключили из лагерных списков.
— Вот так, Санек, — сказал Зингер после вечерней поверки Душману. — Загнулся Максим, ну и хер с ним. Все как в той пословице.
— Э, не скажи, Колян, — оглянулся тот по сторонам. — Когда мы в трюме курили, у Юрки гады были расшнурованы. А прапор, как ты заметил, мужик аккуратный. К чему бы это? И никакой он не мотопехотинец, рукопашному бою там не учат. Думаю, подорвал он, охмурив охрану.
— Может, ты и прав, — согласился Зингер.
Простившись с Огневым и покинув территорию колонии, Шмаков сел в стоящий у административного корпуса пыльный джип и, хлопнув дверцей, запустил двигатель. Спустя час вырулил на трассу Мурманск — Петрозаводск, прибавив газу.
Да, не думалось, что придется встретиться с Огневым при таком раскладе.
Дома он все рассказал жене, предупредив, чтобы она не распространялась на эту тему.
— Алексей, Юру надо как-то оттуда вытащить, — заявила она, глядя на мужа. — Непременно.
— Я и пытаюсь. Вот встретился и завез ему передачу. Чуть позже организую посылку.
— Это не то. Нужно нанять хорошего адвоката, чтобы написать жалобы в Верховный суд и Генеральную прокуратуру.
— Малышка, — приобнял жену Шмаков. — Все это ерунда, ты до сих пор веришь в справедливость?
— Пока да.
— А я нет, и на то есть причины.
Как результат, они поссорились, но их с Огневым план Шмаков не раскрыл даже Зее.
В последующие дни вплотную занялся им в своей части и подготовил практически все для побега. В том числе карту и новенький ТТ, купленный через знакомого на одном из воинских складов.
Оставалось главное — организовать закладку.
Для этого снова пришлось выехать в расположение колонии (Зее Шмаков сказал, что отправляется на сутки в лесхоз) и, дождавшись ночи, пробраться на дебаркадер. Это оказалось несложно, благо причал никем не охранялся.
Там Шмаков спрятал тугой рюкзак в одной из кабин душевой, на следующее утро через знакомого прапорщика за сто баксов передал для Огнева записку о месте закладки и двинулся в обратный путь.
На подъезде к городу в салоне разъездной «Нивы» раздался звонок, и секретарь Шмакова сообщила, что в офисе фирмы сотрудниками милиции проводится обыск.
— Сейчас буду! — чертыхнувшись, переключил он скорость.
Этот визит не был первым, и Шмаков отлично знал, кто за этим стоит и чего хочет.
Еще на службе в республиканском КГБ, где он курировал милицию, в поле зрения чекистов попал начальник ОБХСС ГУВД Петрозаводска.
Вскоре того взяли с поличным на крупной взятке, возбудили уголовное дело и передали для расследования в прокуратуру. Однако вмешался тесть милицейского начальника, бывший крупный партийный работник.
Дело тут же прикрыли, а взяточника перевели на аналогичную должность в один из отдаленных районов.
