На крыльце дома сидел, вырезая из ивовой ветки свистульку, курчавый паренек лет пятнадцати в шелковой рубахе и добротной суконной епанче с отложным кружевным воротом. То ли холоп при богатом хозяине, то ли просто нарядно одетый отрок. Однако, увидев гостя, паренек подпрыгнул, спрятал руки за спину, склонил голову:
– Здрав будь, боярин. По делу ли к воеводе пришел, али еще чего надобно.
– Доложи, князь Сакульский, Андрей, проездом к воеводе поклониться зашел. Али заходил, коли нету его дома.
– Здесь, здесь, княже, – спрятал короткий клинок в ножны холоп и поклонился снова. – Сей миг доложу.
Паренек скрылся за дверью, а Зверев медленно поднялся на крыльцо, облокотился на перила. Сверху, с края башни, что-то неразборчивое каркнул черный ворон.
– Сам такой, – ответил ему Андрей и повернулся спиной, перекинув саблю вперед. Здесь, между высокими домами, постоянно царила тень, было прохладно и приятно влажно. Хорошо жить на острове, особенно в зной.
– Ужели сам князь Сакульский пожаловал?!
Распахнулась дверь, и на крыльцо вышел тридцатилетний мушкетер со страниц романов Дюма: причесанная клинышком борода, тонкие усики, широкополая шляпа, на ногах – сапоги с ботфортами, на плечах, поверх атласной рубахи, – облегающий короткий суконный казакин[26 – Казаки и – короткий кафтан, шитый в талию, со сборками на спине.], отороченный соболем на вороте и обшлагах. Видать, жизнь на датской границе и общение с западными торговыми гостями изрядно изменили вкусы боярина. А может, просто собирался верхом на охоту куда-нибудь на болото, да нежданный гость развлечению помешал.
– Проходи, княже, мой дом – твой дом. Максимка, вели бургундского две бутылки принести, пряженцев, рыбы красной. Проходи, князь, рассказывай. Как супруга, как дети, как отец с матушкой поживают?
Последней фразой воевода выдал себя с головой. О своем госте он не знал ничего. Хотя, конечно, дежурный вежливый вопрос подходил к большинству взрослых посетителей.
– Благодарю, Афанасий Семенович, неплохо пока дети поживают. Первенца где-то в августе с супругой ожидаем.
– Наслышан, наслышан, – ничуть не смутился хозяин, пропуская Андрея в подозрительно маленькую трапезную. Видимо, специально предназначенную для разговоров с гостями с глазу на глаз. Здесь уже стояли кубки, бутылки, блюда с пряженцами, порезанной толстыми ломтями рыбой, миски с грибами и капустой – не квашеной, а свежей, мелко порубленной и сдобренной лимонной мякотью. – Наезжал несколько лет назад к нам князь Юрий Друцкий, с родичами свенскими встречался. Первый день, сказывали, весело гуляли, а на второй двор постоялый сожгли.
«Ай да родич! – мысленно восхитился Юрием Семеновичем Зверев. – Не ожидал! А по виду – такой благообразный старикашка…»
– Надеюсь, боярин, меня ты в таком буйстве не подозреваешь? – вытер несуществующие усы Андрей. – У меня путь еще долгий, мне шуметь рано.
– Ну, что ты, княже, – усевшись напротив Зверева, разлил вино воевода. – Кабы люди твои все вместе собрались, а то ведь по разным харчевням гуляют. Выпьем, княже. За здоровье князя Друцкого выпьем!
Осушив кубок, Андрей наколол ножом кусок рыбы, забросил в рот.
– Что-то ты с саблей по улицам ходишь, княже, – поинтересовался боярин Бегебин. – Чай, не в походе, не на службе. У нас не Европа, где кого ни попадя на улицах режут, опасаться нечего.
– Именно в походе я, Афанасий Семенович, – улыбнулся Зверев. – Службу государю хочу добрую сослужить. Давай выпьем за государя нашего славного, Иоанна Васильевича!
Против этого воевода возражать не стал и тут же наполнил кубки по новой:
– Так как хлопоты твои, княже, как дела в княжестве, как погода, как урожай?
– Да Бог миловал, заморозков в начале лета не случилось. Дождей вот только мало. Ну, да лучше зной, чем заморозок. После засухи хоть что-то, да остается. Воды вокруг в достатке, что-то и полить можно. А вот после мороза – и поливать нечего.
– Стало быть, в достатке ныне осенью останешься, княже?
– Так точно, – с усмешкой согласился Зверев. – Этой осенью я останусь в достатке.
– Рад за тебя, князь, – откинулся на стену за спиной воевода, – бо сказывали мне, что в княжестве Сакульском запустение полное, людишек и полусотни не наберется, пашни захирели, деревни пустуют, а холопов на службу государеву с княжества князь Друцкий уж много лет выставляет, не то с тамошних оброков и одного воина не снарядить.
– Удивительная осведомленность, боярин. – Зверев вытер нож о хлеб и убрал. – Однако же мое княжество – это мои хлопоты. И пока полcта людей на службу ратную выходят, никому более до него дела нет.
– Как сказать, княже, как сказать, – покачал головой воевода. – А ответь мне, друг любезный, как с нищего имения такого ты смог не токмо корабль знатный снарядить, но и два полных сундука с серебром собрать, и куда ты со всем этим добром через рубежи русские путь держишь?
