- Зачем? Шуму бы много было. Милицию бы на ноги подняли, все бы перекрыли. Как я понял, уже в начале августа уничтожили все личные дела артельщиков, даже списки бригад. Мациевичу и Бурому не с руки было поднимать шум в сентябре. У них могли отобрать и остальное золото, то, что добыли раньше. Витька все точно просчитал... Оружие тоже он добыл, автоматы, гранаты, весь арсенал. Пропал вертолет, и все тут. Да только Куцый нас подвел. Сволочной он мужик, к тому же жадный. Как про золото услышал, аж затрясся весь. А у него был один бзик - как нажрется, в грехах каяться начинает. Я про это знал, но Витьку не предупредил, не думал, что они там такую свистопляску затеют, оглоблю в задницу этому Рыжему. А тут они с золотом пустышку вытянули. На банкете по этому делу он и завел свою исповедь. Сначала о том, как по пьянке жену свою топором зарубил, а потом и о том, что мы задумали, рассказал, дурак! Те сначала не поверили, а как дошло до мужиков, давай метелить его всей бригадой. Витьку подняли, тот уже в отключке был к этому времени, в вагончике валялся. Ему допрос с пристрастием устроили. Но он отбился, успел добежать до вагончика, да и положил всех. Куцего не грохнул только потому, что подумал что тот уже дуба дал...
Иванович замолчал. По лицу мастера я понял, что действие наркотика подходит к концу, силы его были на исходе.
Увидев, что я беру шприц, Иванович остановил меня:
- Не надо, сейчас дораскажу, а потом вкатишь, а то за разговорами быстрей кайф проходит.
Он немного помолчал, прикрыв глаза почерневшими веками, потом продолжил:
- Да, никаких кладовщиков в штате бригады не предусматривалось, это уже мы с Витькой придумали. Он потом себя за простого рабочего выдал... Защищал бригадира, и все тут...
- А что Мациевич? - снова перебил его Андрей.
- А ему что остается? Прикрыл все, спустил на тормозах. Куцего и Витьку под опеку Бурого. Тот чуть было не грохнул их обоих, но Пушка форс держал... Понравился пахану. Тот его даже в охрану взял...
- А кто стрелял из вертолета? - спросил я.
Чапай, превозмогая жуткую боль, даже рассмеялся.
- А ты, Лейтенант, тоже не понял? - спросил он.
- Неужели Витька? - немного помедлив, спросил Андрей.
- Конечно. Они золото должны были забрать, у нас и у третьей бригады. Оно где-то там, сгорело в вертолете... Второго охранника он убрал перед самой посадкой. Я как только увидел его в салоне, все понял. Вот только убраться подальше не успел...
- Зачем ему это было надо?
- Вот это не знаю. Может, хотел свой план до конца довести, а может, решил, Бурый хочет братишку ментам сдать.
- Какого братишку? - не понял Андрей.
- Как какого? Я что, не говорил, что Федька ему брат?..
Я невольно вспомнил мелькнувшую в тот памятный день мысль о поразительном сходстве этих выродков... Оказывается, я был недалек от истины.
- Думаю, - продолжал мастер, - у него все-таки нервы не выдержали, психопат, он и есть психопат. Федька...пожиже его был. Он на мелочах всяких подрывался: то шапку снимет, то порежет кого по пьянке. И поспокойней держался. А Пушка тот
отморозок...
Иванович, замолчав, прикрыл глаза и застонал. Андрей наклонился над ним.
- Послушай, как думаешь, завтра кто к нам прилетит первый, милиция или ваши?
- Конечно, наши, - с трудом ответил мастер. - Я даже знаю кто... Бурый... со своими варнаками. Ходили слухи, что он купил начальника районной милиции...
Тут он застонал сильней и, повернувшись лицом ко мне, проговорил чуть слышно:
- Коли, Юрик, нет сил терпеть...
НА РАСПУТЬЕ.
Незаметно стемнело. Мы перенесли Иваныча на его матрасе в вагончик и положили на стол в бывшей кладовке. Потом втроем перенесли оставшиеся трупы ко всей бригаде. Класть пришлось уже друг на друга, но, думаю, они на нас не обиделись. Ужинать после пережитого не захотелось... Уже в сумерках мы прошлись по догоревшему пепелищу. Огонь еще чуть тлел под вертолетом, да все выгоревшее поле пропиталось особым, неприятным запахом горелого мяса. Андрея прежде всего интересовало оружие. Он долго возился с обгоревшими без прикладов автоматами, потом безнадежно махнул рукой. Уже в темноте мы прошли в конторский домик, ночевать решили здесь. Павел бросил матрас на пол и уже минут через пять мирно захрапел.
Я же никак не мог уснуть. Проклятая память неумолимо возвращала меня к событиям прожитого дня. Стоило мне закрыть глаза, как все случившееся снова вставало передо мной с обжигающей достоверностью нервной дрожи, цветом, звуками и даже запахами. Я как раз видел горящего пилота, пытающегося выбраться из пылающей кабины, когда Андрей тронул меня за плечо. Все это время он при свете аккумуляторной лампы-шахтерки разбирал бумаги прокурора.
- Юр, ты не спишь?
- Нет, - признался я, открывая глаза. - Не могу.
- Тогда послушай. Я, кажется, нашел ключ к загадке поведения прокурора. Вот очень интересное письмо...
И он начал читать: "Здравствуй, Наташенька! Здравствуй, дочка моя
ненаглядная! Очень рад твоему письму, жалко, что ты так редко пишешь. Но
