— Товарищ лейтенант, смотрите, — сержант Иванов показал на желтое пятно, видневшееся среди осыпавшейся листвы кустарника. Земля вокруг была вытоптана, кусты поломаны, и на них сохранилась пожелтевшая листва, которая засохла прямо на корню.
— Сазонов и Газизулин, видать, где-то здесь рядом на ночёвку встали. А лошадей отпустили. Газизулин никогда их на ночь не привязывал. Даже тогда, когда мы на охоту ходили на Орто-Салу, и то он их отпустил.
— Ну и что? — перебил его командир. — Что ты хочешь этим сказать?
— Медведь из этого распадка выскочил. Тут водопад шумит, они его не услышали. Вот он на них и напал. — Иванов наклонился, потрогал рукой примятый мох. По нему будто прошлись катком, и теперь эта площадка бельмом выделялась среди нетронутого мха и ягеля.
— Да ну тебя… Вечно ты выдумываешь всякую ерунду. Следопыт нашёлся. Может, это лоси. Гон у них был — вот они и подрались. Да мало ли кто это мог быть.
— Летом гона не бывает. А следы нынешние.
Сержант отошёл на край поляны и неожиданно закричал:
— Товарищ лейтенант, смотрите, вот шерсть нашего Орлика. А вот полхвоста валяется. Пропал Орлик, пропал. Медведь его завалил. Вот видите, здесь они по земле катались.
И на вытоптанной земле лейтенант увидел замытые медвежьи и лошадиные следы. Везде валялись клочья светлой шерсти.
— Задрал он Орлика, задрал, — не мог успокоиться сержант. — Вот зверюга, вот контра вражья! Такой справный конь был. Он, конечно, вырвался и сиганул с испугу, но уже долго не протянет. После медвежьих лап он уже не жилец. Я знаю. У нас на заимке часто медведи шалили.
— А где же Чалый? Может, он уцелел?
— Его тоже медведь зацепил, вот шерсть.
Сержант наклонился и поднял грязный клок серой шерсти.
— Давай, сержант, вначале стоянку найдём, а потом будем с конями разбираться. Ты же говоришь, что Сазонов и Газизулин где-то здесь рядом заночевали.
— Да, думаю, недалеко. Наверное, вот там. — Он показал на видневшийся вдали лес. — Там протекает река. Видите, она делает петлю.
— В одну шеренгу становись! — скомандовал лейтенант. — Сейчас прочешем эту опушку и лесок. Интервал десять метров. Не отставать и в сторону не уходить. Шагом марш!
Как и говорил сержант Иванов, стоянку они нашли на берегу реки. На ней они увидели поломанную трехлинейку, рваную одежду и конскую сбрую. В стороне валялся прокопченный алюминиевый котелок…
— Вот здесь, Нина, и разыгралась эта ужасная трагедия, — глядя на вросшие в землю железные дуги от вьючного седла, — сказал Борис. — Медведь напал на спавших солдат и растерзал их так же, как коней. Вот жизнь! — Борис тяжело вздохнул. На глазах у него выступили слёзы.
— Эта трагедия, видно, и натолкнула деда на мысль завладеть всем золотом. Вот здесь он, вероятно, и принял то роковое решение. Он думал, что с такой оравой людей и без продуктов не сможет выйти из тайги. Дойти могли только самые здоровые, самые сильные, а остальные их бы только задерживали. Да что тогда стоила человеческая жизнь! Но всё-таки то золото, я думаю, ему окончательно вскружило голову — это факт. За такую гору металла и сейчас замочат любого. Металл ослепляет, человек теряет рассудок.
«Не решись тогда его дед на то преступление, не попал бы и я сюда, — невольно подумал Борис. — Здесь дед второй раз переступил черту дозволенного и в наказание за это всю жизнь страдал и нёс свой тяжкий крест».
Иногда он даже жалел и оправдывал своего деда. Так дедова беда постепенно становилась его бедой, и теперь Борис всё меньше ругал своего покойного родственника — Бориса Никитовича.
Увидев эту стоянку, Борис сейчас точно знал, что они идут по пути его деда, которым тот прошёл осенью сорок первого. Борис занес в память навигатора координаты четырех контрольных точек, которые служили для него ориентиром. Когда он нажал на кнопку, контрольные точки засветились на экране, соединенные одной ломаной линией. Это был их маршрут.
Длинного Максимов не нашел, он думал, что сообщники с ним разделались. Этого никто из них не говорил, но на это указывали многие факты. Длинный был тихушник и оказался нечистым на руку. После одного дела в общаке не досчитались приличной суммы денег, а в то время никто, кроме Длинного, доступа к деньгам не имел. Своей причастности к хищению он не признал, но, зная воровские законы, Максимов был уверен, что тот обречён.
К поискам Длинного пришлось ещё подключить сотрудников из другого отдела. Они просидели у него в квартире два дня. За это время по знакомому адресу забрели наркоманы и мелкие перекупщики ворованного, но никто о Длинном ничего не знал. Обычно он вёл оседлый образ жизни и больше чем на день-два из дома не исчезал. В квартире всё говорило о том, что хозяин пропал совсем неожиданно. По всем признакам получалось, что кроме рэкета эта банда «специализировалась» на кражах и даже на сбыте наркотиков.
