- Конечно, всей этой паники не было бы. Сейчас же по всей стране всё производство, тор-говля, банковская деятельность, всё встало. Зарплату никто не платит, всё потому, что не понятно какой истинный курс рубля. Вон у нас в фирме только благодаря начальнику производства, он у нас мужик с головой, сумели деньги на зарплату достать.
- У нас в университете тоже бардадым, боюсь как бы в трубу не вылетели. Хотя ректор ушлый, надеюсь вывернется, да и армяне московские помочь должны, он то им всегда помогал. Вроде бы и наплевать мне на него, но боюсь без дела остаться, не выдержу, опять запью. Извините, рассиропился, а вы ведь не для того пришли, чтобы мои переживания слушать... Итак, Сергей, что вы уяснили для себя из нашей последней лекции?- перешёл к делу профессор.
- Ну,- Пашков наморщил лоб в приятном раздумье.- Не знаю, понравится вам, или нет мой вывод, но я думаю, что в первой половине 19-го века русская культура впервые вышла на евро-пейский уровень.
- Так, так... вы немного опережаете события. В первой половине 19-го века русская культу-ра могла уже, так сказать, тягаться с европейской, но вровень с ней она ещё не встала, нет. Но кое с какими нашими писателями, художниками, композиторами начинают считаться. В этот период мы тесно входили в фазу культурной интеграции с общеевропейскими течениями в искусстве. Но, при всём к ним уважении композитора Верстовского и даже Глинку нельзя равнять с Моцартом и Бетховеном. Лучше обстояло дело в литературе. Пушкин, Лермонтов и Гоголь соответствовали вершинам европейской культуры, но то были настолько чисто русские явления, что в Европе тогда их имена особенно не прозвучали.
- А художники?
- Увы, здесь отставание было ещё более заметным. Брюллов, Венецианов, Боровиковский, Левицкий... замечательные мастера, но это не уровень Давида, Гойи, Делакруа, Энгра. То о чём вы говорите, случилось в середине и во второй половине 19-го века. Именно тогда русская культура, искусство достигли своего наивысшего расцвета, а в некоторых областях, литературе например, вышла на передовые позиции. То было время торжества метода реализма. Реализм, это отобра-жение в искусстве действительности в форме самой жизни. Как метод искусства реализм сущест-вовал с семнадцатого века, в разных странах в разных формах. Если говорить о живописи, в Гол-ландии это был жанровый реализм, в произведениях испанцев Веласкеса, Гойи, Мурильо - это уже обличительный реализм, у французов Делакруа, Домье, Курбе - демократический. Ну, а у наших, это критический реализм, наиболее яркая фигура здесь, конечно, Федотов...
Сентябрь девяносто восьмого ознаменовался крахом многих российских банков, фирм, чаще других разорялись всевозможные мелкие ООО, ТОО... Калина крутился как белка в колесе. Он сумел внушить рабочим мысль, что сейчас от их работы, как никогда раньше, напрямую зависит их заработок. Нового материала не было - все организации приостановили поставки, ожидая прояснения экономической ситуации. Слава Богу, на складе имелся некоторый запас. Его перера-батывали, а в химлаборатории получали серебро и Калина тут же вёз всё это на приёмный пункт. На Рождественке он сумел заинтересовать приёмщиков, и те отбросив все сомнения, брали у него буквально всё, даже то, что было принимать нельзя: чистое золото, серебро, платину. Не менее двух раз в неделю Калина наведывался туда и привозил директору доллары, которые не обесцени-вались. Все понимали, что в пиковой ситуации Калина спасает фирму от неминуемого краха. Ше-баршин тоже не мог этого не понимать, но внешне воспринимал как само-собой разумеющееся. Он быстро привык, что в его сейф регулярно поступает валюта, реально, ему в руки, а не, как это было до того, на банковский счёт фирмы, о котором прекрасно было известно влиятельным покро-вителям из ВПК, под крылом которых он так безбедно существовал. С того счёта, просто так для себя сколько угодно он денег снять не мог, дядям-покровителям это бы не понравилось. Сейчас они не ведали про деньги в его сейфе, он был их полным властелином.
Всё это Шебаршин считал вполне обычным делом, как и всё что было в его жизни раньше, как то, что он просто так, после школы которую окончил на 3 и 4, без труда поступил в престиж-ный ВУЗ, после его окончания не поехал отрабатывать диплом в тьму-таракань, а остался в Мос-кве, потом Совмин, где он ни шатко, ни валко двигался по служебной лестнице, опять же без вся-кого "тумана и запаха тайги". Развалился Союз, но не "утонули" ни отец, ни его друзья, и ему помогли удержаться "на плаву". И сейчас он воспринимал как должное то, что он начальник. Как тысячи людей работали под началом его отца, так и эти должны работать на него. Вот только во-ровать они не должны, ведь они берут то, что принадлежит ему по праву рождения.
