В Болгарии коммунистическое правительство просто тихо ушло. Как и в Венгрии. В Венгрии, кстати, не потребовалось даже больших экономических реформ, потому что страна и так была не совсем социалистической, под гуляш-социализмом подразумевался скорее мелкий капитализм, социал-демократия в европейском ее понимании. Правда, эта видимая легкость смены власти возможно сыграла злую шутку – именно в Венгрии пришел к власти социал-популист Виктор Орбан, именно в Венгрии до того фактически обанкротилась экономика, и именно в Венгрии впервые проявился феномен мафиозно-политической системы, когда система, допускающая вполне демократические выборы – строится по принципу мафиозной группировки и контролирует госсобственность.
В странах Прибалтики люди взялись за руки, построив «балтийскую цепь» – живую цепь людей, протянувшуюся более чем на шестьсот километров. Эти кадры шокировали одних и вдохновили других, дав понять, что все возможно.
А к востоку от всего от этого – растерянно и жутко умирала великая страна, которая всего за сорок лет до этого сломала хребет фашистского зверя. Мало кто из ее жителей осознавал, что страна умирает… все жадно и взахлеб пили свободу… говорили, что попало… торговали чем попало, и где попало, в том числе своим телом и своей совестью. Московские школьницы почти поголовно хотели стать путанами, а мальчики шли в подвальные качалки, смотрели Брюса Ли в дурном качестве и еще неуверенно брали под крышу первые ларьки. Первая кровь уже проливалась – но никто не мог предсказать, сколько ее на самом деле будет…
Страна жила как бы несколькими жизнями… это было и раньше, но никогда еще не было так ярко и так выпукло. Горбачев реформировал экономику и политику разом, не разбираясь ни в том, ни в другом, бросая одно и начиная другое и ничего не доводя до конца. Военные и спецслужбы пытались спасти то, что еще можно было спасти, поглядывая на Горбачева и его команду с растерянностью, а кто-то уже и с откровенной ненавистью. В партийных органах те, кто поглупее, не мог поступиться принципами, но при этом ничего не делал – а те, кто поумнее, принципами с радостью поступились и уже втихую прихватизировали партийное и народное добро – всё, что плохо лежало. Народ… меньшая часть училась торговать и воровать, большая пыталась осмыслить, что это свалилось на их головы и с любопытством и страхом вчитывалось в страницы центральных газет, где пленумы ЦК сменили рассказы об НЛО, маньяках и как Лаврентий Палыч Берия насиловал школьниц…
Но одновременно с этим хаосом и неразберихой – в стране и за ее пределами существовали и продолжали работать системы параллельной власти… тройки и пятерки, созданные гением Юрия Андропова, который первым из советских руководителей начал уводить истинный центр принятия решений в подполье. Системы, созданные для теневой конвертации советского рубля… для обеспечения деятельности антиКОКОМа, подпольной передачи денег коммунистическим партиям по всему миру – все это оказалось намного более устойчивым, чем официальная советская власть, поскольку базировалось на универсальной и никогда не знавшей сбоев идеологии – на деньгах. Деньги, только деньги и ничего кроме денег…
В один из дней лета 1991 года – в Берлин, в старый, ГДРовский аэропорт Берлин – Шенефельд – рейсом из Москвы прилетел одинокий, средних лет человек.
Он был среднего роста, ничем не приметный, с короткими, аккуратно, почти математически выверено подстриженными усами, короткой стрижкой. Внимание привлекал лишь его загар – немного побледневший, но все же въевшийся в кожу надолго, если не навсегда.
Человек, одетый в кожаную куртку, которые только начали возить из Турции и джинсы «Монтана», почти настоящие – успешно прошел таможенный досмотр, при котором никто и не усердствовал. ГДР рушилась, подобно зданию, в которое попала бомба… распускалась армия, громились здания Штази и МВД, закрывались восточногерманские предприятия и никто не знал, что будет с ним дальше. Основная ГДРовская авиакомпания «Интерфлюг» уже несколько дней не летала из этого аэропорта… хотя еще пару лет назад ей летали еще немцы из Западного Берлина, потому что билеты были намного дешевле, и сюда ходил экстерриториальный автобус. Все это теперь не имело никакого смысла… и восточные немцы с ужасом наблюдали за тем, как быстро переходили на ту сторону те, кто еще год назад клялся в верности идеалам социализма. Например, из всего представительства ГДР в ООН – присягнуть на верность ФРГ отказался всего один дипломат. Хотя всех потом уволили…
