Андрей знал, что впереди на пересечении Седьмой-авеню и Чарльз-стрит начались ремонтные работы, и движение на перекрестке было сильно затруднено. Поток машин сужался в тонкий ручеек, который с трудом пробирался между горами строительного мусора и вырытыми котлованами. Светофор на перекрестке не работал, и движение регулировал полицейский, который следил не столько за порядком проезда машин, сколько за тем, что делают строители. Окружающие Андрея машины начали выстраиваться в цепочку и теперь его «Шевроле» отделяло от «Опеля» с десяток грузовиков и автобусов. Его преследователи заволновались, пытаясь к нему приблизиться, но шедшие впереди них фуры упорно не уступали дорогу. На сигналы «Опеля» из кабины ближайшей фуры высунулась рука с монтировкой и погрозила его пассажирам.
Проехав перекресток, Андрей резко увеличил скорость, и пока его преследователи выясняли отношения с водителями фур и объезжали стоящие на перекрестке машины успел свернуть на Брум-стрит и мимо парка Сары Рузвельт оказаться в Чайнатауне. Взглянув в зеркало заднего вида, и не заметив преследовавший его «опель», он через Уорт-стрит поехал к портовым докам в Тринити. Часы на большом рекламном щите с пестрой эмблемой «Кока-колы» показывали половину второго, и чтобы попасть на оговоренное место встречи у него еще оставалось достаточно времени. Остановившись у небольшого кафе, Андрей решил перекусить. Заказав чашку кофе и пару сэндвичей, он расположился за столиком у окна и стал обдумывать план своих дальнейших действий.
Предложение, полученное от Дугласа, инициатором которого был он сам, удивило и озадачило руководство резидентуры. Контакт действующего сотрудника ФБР с российской разведкой мог означать, либо провокацию, которую хотели организовать сотрудники ФБР в связи с арестом российских нелегалов. Тогда Дуглас действовал по распоряжению своих начальников. Либо попыткой самого Дугласа получить от российских разведчиков или передать им некую информацию, интересную и важную для него самого. И тогда он действовал от своего имени.
Большинство сотрудников резидентуры склонялись к первому варианту. Так как второй случался крайне редко и только тогда, когда ищущий контакты сотрудник ФБР попадал в критическую для себя ситуацию. Например, влезал в долги или нуждался в дорогостоящей медицинской помощи. Дуглас, по мнению экспертов, в настоящий момент вряд ли оказался в такой ситуации. Так как, во-первых, он был еще очень молод, а долги и проблемы со здоровьем, как известно, появляются в зрелом возрасте. И, во-вторых, он работал в ФБР сравнительно недавно, и за ним вряд ли числились какие-либо серьезные должностные преступления, страх за которые мог повлечь нарушение им принятой присяги.
После тщательного анализа полученного от Дугласа письма руководство резидентуры решило, что его желание встретиться с сотрудниками российской разведки является хитро спланированной провокацией с непонятными пока целями. Поэтому, согласившись направить на встречу с ним своего человека, руководство выбрало для этого Черкашина, учитывая, что он уже известен ФБР, как сотрудник российских спецслужб и его арест, поэтому, не повлечет за собой каких-либо серьезных последствий.
Все это Андрей прочел в переданных ему в консульстве материалах. В них так же содержались варианты его действий на случай возникновения во время встречи тех или иных неожиданностей. Как то, попытка его ареста ФБР или передачи ему компрометирующих Россию документов. Как сотрудник ООН, Андрей имел статус неприкосновенности, но в создавшейся ситуации можно было ожидать любого развития событий. Место проведения встречи контролировалось несколькими сотрудниками резидентуры, которые вооружившись биноклями и радиосканерами, засели на верхних этажах близлежащих зданий. Они должны были обеспечить его безопасность в случае попытки ареста или нападения. Если бы ФБР арестовало Черкашина, то сотрудники, имеющие дипломатический статус должны были установить его местонахождение и вступить в переговоры с представителями государственного департамента о его освобождении.
Все это было известно Андрею и, готовясь к встрече с Дугласом, он боялся лишь одного. Как бы своими действиями не скомпрометировать его, если он вопреки мнению руководства резидентуры будет действовать по своей инициативе. Если Андрей приведет за собой «хвост», то поставит Дугласа в критическое положение. Именно поэтому Андрей выехал на встречу за два часа до назначенного срока и тщательно продумал, как оторваться от слежки, применив для этого неиспользуемый ранее прием. Он знал, что сотрудники наружного наблюдения ФБР всегда тщательно анализируют свои провалы и ошибки и стараются в дальнейшем их не повторять.
