Она сперва осторожно потормошила его за плечо. Потом, осмелев, тряхнула как следует- так, что голова интерна мотнулась взад вперёд. Он оттолкнул Журавлёву.
-Что там?- сдавленно прозвучало из-под стиснутых ладоней.
-Склеила ласты.
-Да??
-Недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах…
-Во сколько?
-В 00.15. Иди, констатируй. Эх, только зря дефицитные медикаменты истратили.
Педалькин опустил руки и застыл неподвижно, глядя заплаканными глазами в пространство перед собой.
-Она умерла… умерла…
-Да, Сеня. Кирдык.
-Ну почему? Почему в моё дежурство?- в невероятной тоске спросил он. - Ну почему именно я такой… невезучий?
-Невезучий! Кто бы говорил!- расхохоталась девушка.- Да ты- тупой, и ещё тупее, Педалькин. На, оформляй историю, пиши посмертный эпикриз.
-Не буду. Всё, хватит!- Семён вскочил, заходил по ординаторской.- Нафиг это всё!
-Семён Семёнович, констатитруйте смерть и оформляйте историю: мне труп нужно отвезти в морг.
-Я ухожу!- истерически вскричал Педалькин.- К чёрту медицину- это не для меня. Уволюсь!
-Охуел, мудило?- Марина тоже вскочила и постаралась схватить врача за руку, но тот снова оттолкнул её.- Ой, дурак… ой, дурак… Из-за какой-то бабки! Смотреть противно. Всё, я пошла. Психуй в одиночестве.
-Нет, не из-за бабки!- Сеня, в свою очередь, схватил медсестру за плечо. Журавлёва попыталась высвободиться, но тот оказался неожиданно сильным и не отпускал.- Нет, ты послушай!
-Доктор! Держите себя в руках…
- Просто- меня всё это… ЗА-Е-БА-ЛО! И эти циничные люди… и неблагодарные больные… И моя полная никчёмность… И зарплата- с гулькин ХУЙ, сколько не повышай… А брать взятки- противно. И пошло оно всё в ПИЗДУ! Пойду вон, устроюсь медицинским представителем в фармфирму, буду по стране ездить…
-Дурак… отпусти. Больно! И прекрати истерику, козёл, онанист несчастный!! Да пусти же! Я сейчас охрану позову…
-Как ты меня назвала?- спросил Педалькин свистящим шёпотом. В его глазах сверкнул такой огонь ненависти, что Марина испугалась.
-Козёл…
-Нет, как ты меня назвала??
-Онанист несчастный…
-КТО-Я?
-ДА!! ТЫ!!!
-Ах, ты… ща посмотрим, кто тут онанист…
Последовавшая борьба была жестокой, яростной, но короткой. Всё же Семён Педалькин был крупный, молодой и сильный, а Марина Журавлёва- высокой, изящной и хрупкой. Сопротивляться озверевшему интерну было бесполезно. Он рванул её халат так, что отлетели пуговицы и треснули рукава. Беспомощной птицей обрывки халата улетели… ну, скажем, нахуй… Марину швырнули на диван и принялись срывать трусы. Она завизжала.
-Дурак! Они 50 баксов стоят! Стой! Сама сниму…
04.45 30.10. 2004 (CONFUTIATIS MALEDICTIS)
Врач высшей категории хирург Живодёров появился в отделении. Он был по-прежнему в семёновом кашемировом пальто, надетом поверх зелёной формы. Седые волосы были тщательно уложены волосок к волоску, стёкла очков торжественно блестели. В вырезе хирургической блузы поблёскивала довольно массивная золотая цепь, невероятно шедшая к холёной, барской внешности Михал Михалыча. Да, это из-за неё он и носил кличку «Бандит»…
Неторопливым хозяйским шагом д-р Живодёров прошёл по отделению.
Штирлиц идёт по коридору…
Только очень внимательный наблюдатель смог бы заметить лёгкую атактичность в этой походке и прийти к выводу, что дежурный хирург- слегка того… в жопу. Об этом свидетельствовал и лёгкий аромат- «выхлоп», тонким шлейфом сопутствующий Михал Михалычу…
Живодёров прошёл в 23-ю палату. Там горел ночник. На койке распростёрлось миортвое тело бапки… То, что оно- ниибаццо мёртвое, было вполне ясно уже со стороны, но доктор подошёл, пощупал пульс, посмотрел зрачки.
«Так- пиздец. Уже остыла. Что происходит? Почему не в морге? Чёрт, нельзя отлучится на минуту. Часа три уже лежит! Где все? Ну, Пална-то понятно, в нажрачке. А где же Семён? где Марина? Чо твариццо-то?»
Нахмурившись, Мих Мих подошёл к ординаторской, но, прежде чем открыть дверь, помедлил. До него донеслись тихие-тихие голоса. Ответственный хирург опустил руку, прислушался.
-…дурак ты.
-Чё дурак-то?
-Ой, дурак! Трусы чуть не порвал…
-Извини, что я матом… Понимаешь, это со мной впервые…
-Что, никогда не матюгался? Ой, Сенечка… Боже, как всё запущено…
-Я больше не буду.
-Да ладно.
-Нет- всё.
-Не надо. Кстати, классно ебёшься. Ещё пиво будешь?
-Давай.
-Ща, сбегаю в сестринскую… Подержи пока сигарету. Сеня- ты что, и КУРИШЬ? Я маме твоей скажу!
-Я те так скажу…
Живодёров улыбнулся, снял очки. Повертел их в руках, демонстративно кашлянул. За дверью громко ойкнули.
-Так, молодёжь! Подъём. Значит, бапку нужно вывезти- раз, а второе- там к нам аппендицит поднимают. Вовремя я подъехал…
Растрёпанная Марина, закутавшись в рваный халат, мгновенно испарилась из ординаторской. Живодёров вошёл, и не глядя на торопливо одевающегося Степана, подошёл к раковине. Расстегнул ширинку.
-Только покойник не ссыт в рукомойник,- довольно проговорил он, пока сильная струя мочи хуячила на эмаль раковины и, пенясь, исчезала в сливе. –Знаешь, кто это сказал? Главный хирург Красной армии профессор С.С. Гирголав!
Отряхнув крупную залупу, врач высшей категории открыл воду и аккуратно смыл следы ссанья.
