– О аллах!.. И как это выскочило у меня из головы? Я совсем потерял ум!.. Бай не простит нам до конца жизни, если пропадет хотя бы один теленок!.. Несите Гайзуллу домой, а я побегу собирать стадо!..
Он положил самородок в карман, сунул за пояс топор и побрел обратно в темнеющий лес.
Пала вечерняя роса, и трава хлестала по ногам, хлюпала, как вода. Смолкли птицы, лес насупился, испуганными тенями заметались среди деревьев летучие мыши, тонко и нудно заныли комары.
Хайретдин шел в глубину леса, не испытывая страха, равнодушный к тому, что может случиться с ним, думал о мальчике, и душа его болела и болела, не утихая…
Нигматулла бежал за товарищем, задыхаясь и обливаясь потом. Но тот вышагивал, не разбирая тропинки, лез напролом через кусты, не передыхая, не останавливаясь.
– Постой, куда ты несешься?
– На блины к теще! – не оглядываясь, бросил Кулсубай.
– Давай переведем дух! – просил Нигматулла. – Как раз место удобное – отсюда с пригорка всех увидим, а нас никто…
Кулсубай, наконец, остановился, обвел взглядом погружавшуюся в сумерки рощу и опустился на землю, лег, опрокинувшись навзничь. В темнеющей глубине неба плыли рассеянные хлопья облаков, высыпали первые робкие звезды.
Некоторое время оба молчали, потом Нигматулла заерзал, подвинулся в сторону; слышно было, как он шуршит ветками.
– Может быть, ты сходишь и поглядишь, что там делается, – неуверенно проговорил он.
– А сам труса празднуешь? Поджилки трясутся? – Кулсубай положил голову поудобнее, потянулся. – Нет уж, заварил кашу – сам и расхлебывай!
Обеспокоенный каким-то шумом, Нигматулла поднялся, долго и напряженно вслушивался.
– Там драка! Погляди! Себя не жалеют, пря мо насмерть сцепились… Из-за чего бы?
– А тебе уж не терпится, если люди где друг другу горло перегрызают? У самого кулаки чешутся?.. Мало тебе, что мальчишку ни за что ни про что покалечил…
– Дался тебе этот сопляк!.. Заживет все на нем, как на щенке… Да и кто он тебе – сын или брат, что ты жалеть его начал?
– Молокосос ты еще, Нигматулла… Вырос, а ума не вынес!.. А если бы у тебя сын был и его так изувечили, что бы ты сказал? Ребенка избить – много сил и храбрости не надо!..
– Ладно, замолчи! – раздраженно крикнул Нигматулла. – Привязался, впился, как клещ, не отдерешь!.. Дай послушать!
С далекой поляны сквозь устоявшуюся вечернюю тишину доносились неразборчивые крики.
– Кажется, делят что-то… Нет, я схожу погляжу, – не вытерпел Нигматулла. – Подождешь? Я мигом!.. Может, клад нашли?..
– Иди, иди, понюхай, чем там пахнет! – насмешливо протянул Кулсубай. – Без тебя они не сумеют все поделить поровну!..
Нигматуллы долго не было. Шум на поляне утих, загустели сумерки. У Кулсубая уже стали слипаться глаза, когда поблизости затрещал валежник и, как кошка, упала серая войлочная шляпа.
– Эх, прозевали!.. – Нигматулла повалился рядом с Кулсубаем и уперся кулаками в землю.
– Что, без тебя обошлись? – весело рассмеялся Кулсубай. – Ай-яй-яй! Как же так? Неужто даже и дыры от камзола не досталось?
– Брось шутки шутить! – Узкие глаза Нигматуллы сверкнули, как лезвие сабли, лицо исказила злобная гримаса. – У мальчишки в тряпке золото было!
– И много там было золота?
– Самородок! Больше овечьей головы!
– Ну да? Вот так-так! Как же ты такого большого ягненка не приметил? Ах, да, я ведь и забыл, у тебя что-то глаза к старости плохо видеть стали!
– Не веришь? Так пойди сам спроси!
– Да откуда у малайки столько золота?
– Нашел, наверное, где-то тут, пока своих телят пас…
– Да-а, крупный куш мы проворонили с то бой! – Кулсубай встал, прошелся, разминая ноги. – Надо бы приласкать мальчишку, а ты его чуть на тот свет не отправил… Нашел с кем связаться, дурная башка!
– Хватит меня на чурки распиливать, и без тебя тошно! – Нигматулла пососал большой палец правой руки, подул на него, сунул под мышку. – Наверно, до кости прокусил, паршивец, – мочи нет, как болит…
– Они еще там или ушли? – спросил Кулсубай.
– Понесли мальчишку домой…
– Может, пугнем их и отберем самородок?
– Держи карман шире!.. Он не один там, с ним какие-то мужики из аула…
Кулсубай сломал смородиновую ветку и начал нервно и быстро ощипывать с нее листья.
– Если кусок во рту, его уже не вырвешь, – пусть тот, кто его схватил, и глотает!.. Но ведь там, где мальчишка нашел этот кусок, может, и другой лежит, а?.. Где нашлась одна овечка, там и все стадо должно быть!..
– Мальчишка, видать, без памяти, а старик слова не скажет – сам напугался до смерти и других перепугает на год вперед!
– По-хорошему надо, не как ты…
– Не как я, не как я! Чего ты ко мне привязался? Может, ты у нас и видишь сквозь тряпку, как курэзэ, а у меня пока что с глазами все так, как у людей!
– Ладно, Нигмат, что зря ссориться! Все одно теперь дело пропащее… – Кулсубай вздохнул. – Жрать хочу, сил нет. У отца твоего, небось, мясо-то припрятано?
– Мне теперь туда лучше и носа не совать. Если Хайретдинов щенок скажет, что я его прибил…
