Великий князь Владимир, Красное Солнышко, Святой Креститель Руси, пришедший к власти по языческому праву, а потом самовластно сбросивший языческих идолов в Днепр. Государь, женившийся на византийской царевне и получивший право на царский (кесарский) титул. Вернее, завоевавший это право не только доблестью верной дружины, но и собственным мечом. Что известно о нем, величайшем из государей нашей истории, жившем тысячу лет назад? Известно многое. И не только из отечественных летописей. Владимира знали хронисты Европы и Азии, Византии и арабского мира. Так что информации, правдивой информации, достаточно, чтобы ясно представить образ государя-воина, государя-строителя, решительно обратившего к Истине не только русов, но и сотни других племен, обитавших на подвластной ему земле. Отец Владимира, великий полководец Святослав на равных воевал с византийским императором. У Владимира византийский император оказался в долгу. И великий князь сумел заставить повелителя крупнейшей из тогдашний империй, вернуть этот долг сполна. Добился того, в чем было отказано даже императору Священной Римской империи.
Разработка серии
Иллюстрация на обложке
© Мазин А.В., 2017 © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
Ехали не спеша. До Морова оставалось всего ничего, до темноты точно успеют.
Впереди Илья с Малигой. На Илье – новая, третья уже золотая гривна. Первая – его собственная, вернее, подаренная батей, когда Илья гриднем стал. Самая тонкая. Эта хоть и называлась гривной[1], но по весу хорошо если на четверть тянула. Вторая, трофейная, потяжелее, искусно витая, с трехголовым псом. Её Илья добыл ещё во времена, когда был калекой. Снял с шеи убитого им Свардига, бывшего княжьего сотника, а потом разбойника и татя. Нелегко это было: калеке убить варяга и княжьего сотника, но Бог пособил: избавил и от лютой участи, и от злого ворога. Хорошая гривна, тяжёленькая. Свардиг её когда-то с шеи свейского ярла снял, а уж тот с чьей – неведомо. Великокняжья гривна – третья. Илье её князь Владимир вчера вручил. Знак это: Илья теперь – старший гридень киевской дружины. При том, что Владимиру он на верность не присягал. Но и без того понятно: надо – послужит, однако подарок изрядный. Такой впору за отменное геройство в битве давать, а не за какого-то разбойника. Но Соловей этот – разбойник особенный. И не потому что именно он когда-то Илью искалечил, а потому что, как сказал по-ромейски батя: дело это политическое. За великим князем – Христос, за Соловьём – старые боги. Если не может никто из людей князя Соловья укротить, то получается, старые боги сильнее Христа. Потому и награда Илье щедрая. И разбойника Соловья не казнили попросту как татя, а в темницу великокняжью прибрали. Хотя, думалось Илье, спрашивать его там будут не о богах, а о схоронках с добычей. Ну да это уже Ильи не касается. Он своё получил.
Малига, десятник, с которым Соловья взяли и который сейчас обочь Ильи едет, тоже без наград не остался. Его уже сам Илья одарил. Так батя велел. Сказал: «Малига – твой человек, сам и поощри». Новая кольчуга на Малиге, шлем новый, браслеты серебряные увесистые на руках. Доволен Малига. Да и кошель у него потяжелел изрядно.
И у тех дружинников, которые ехали сейчас позади княжича, тоже добра изрядно прибавилось у этих шестерых и у тех, кто ранен. Трое тяжёлых сейчас в Морове отлёживаются, трое полегче – в Киеве остались. Илья их с собой не взял. В Морове лекарь хороший, но в Киеве лучше.
Хорошо на дороге. Тишина. Лес осенний золотом горит в лучах вечернего солнца…
– Караван недавно прошёл, – произнёс Малига, глядя на землю впереди.
– Караван! – Илья фыркнул. – Тоже скажешь! Три воза и пешцев шестеро.
– Возы, однако, тяжёленькие, – заметил Малига. – У одного колесо вихляет. Может, поломалось, а может, чека выпала…
Илья вгляделся.
– Поломалось, – решил он. – Если бы чека, они б уже поправили, а раз едут, значит, запасного нет. Надеются на этом до Морова дотянуть.
– Ого! – вдруг воскликнул Илья. – С чего это они помчались?
Сразу понял, с чего.
Кровь на земле. Припорошенная пылью, но всё равно заметная.
– Малига, глянь! – велел Илья, вынимая изготовленный к бою лук. В дороге Илья тетиву с рогов не сбрасывал.
Десятник спешился, поковырял пальцем:
– Свежая! И тело вон в кусты уволокли! Миловид, глянь…
– Не надо! – остановил отрока Илья. – После!
И послал Голубя в галоп, выдёргивая из тула стрелы.
Скачка продолжалась недолго.
Обоз остановили. На дороге можно было легко разглядеть и кровь, и другие заметённые следы. И обломки колеса, которые побросали на обочину, и глубокий след колёс, уводящий в лес.
Малига вновь спешился. Понюхал обломанную и кое-как прилаженную на место ветку.
– А ведь совсем недавно прошли! – обрадованно проговорил он.
Илья улыбнулся радостно.
– Это мы удачно проехали! – заявил он. – Бог нас любит!
Дружинники весело загомонили.
– Тихо! – рыкнул Малига. – Они могут быть близко. Вперёд!
В лесу след стал более явным: здесь его особо не прятали, да и как спрячешь след от телег, которые волокут через кусты?
А вот и овраг. Знакомая повадка!
– Возгарь, глянь! – велел Илья.
– Не отстанем? – забеспокоился Малига.
– Не-а. Они с полоном. В болоне – бабы. Быстро не пойдут.
В лесу уже было темновато, однако помимо отпечатков копыт можно было разглядеть и следы пеших. Причём эти пешцы ходить по лесу не очень умели. А вот этот маленький каблучок – точно женский… Нет, с такой челядью разбойникам не разогнаться.
Возгарь, матёрый гридень из кривичей, спустился в овраг.
– Возы здесь! – крикнул он снизу. – Один – без колеса. И ещё мёртвые. Вижу троих. Ободраны до исподнего. Убиты стрелами. Дальше искать?
– После! Вылезай! Гридь, рысью!
Быстро темнело. Пришлось сбавить скорость. Илья был уверен, что Голубь и в темноте найдёт, куда ступить, но вот по следу он идти не приучен. Всё же не пёс…
– Рознег! Первым езжай! – скомандовал Малига. – Парень в темноте видит, как рысь, – пояснил он.
