Золото Трои полностью

В предыдущих четырех главах я пытался проследить предпосылки и необходимые предположения для поисков Трой и доказательств Троянской войны. Теперь настало время начать складывать из отдельных кусочков объяснение.

Во-первых, я хочу поделиться общим наблюдением в связи с усилиями первопроходцев в этой области — Шлимана, Цунтаса, Эванса, Уэйса, Блегена и остальных.

Археология смогла показать, что эпохой процветания для материковой Греции — «дворцовым», или «имперским», периодом были XIV и начало XIII в. до н. э., когда микенская экспансия в Эгейском мире достигла апогея. Другими словами, это период, предшествующий времени (по древним преданиям) «по-имперски» организованного Троянского похода. Также и первые здания с циклопическими стенами появились в Микенах, Тиринфе и Гле не ранее XIV века до н. э., а стены, ворота, гигантские купольные гробницы в Микенах и Орхомене датируются серединой XIII в. до н. э. Время и шкала достижений верные.

Микены, без сомнения, были величайшей дворцовой крепостью в Греции. Тиринф, возможно, был у него в подчинении, хотя находки табличек с линейным письмом Б позволяют предположить некую степень независимости. Пилос, Иолк, Фивы и Орхомен были «региональными» столицами с богато украшенными дворцами. В Лаконии (Спарте) не было обнаружено таких крупных поселений, но Вафио и Менелайон могли являться важными центрами. Последний занимал большую площадь и был перезаселен в середине XIII в. до н. э. Возможно, и Спарта являлась важным династическим центром, что согласуется с эпосом. Предположительно, можно говорить о занятии старого царского города в Лаконии чужеземцем, царем Менелаем, который, согласно легенде, посредством брака вошел в семью и стал царем спартанцев. В Лаконии найдены упоминаемые Гомером культовые (или дворцовые?) постройки в Амиклах — именно там Парис первый раз встретился с Еленой. Археологические находки показывают, что между всеми этими городами существовали тесные связи. Микены, Пилос и Менелайон неразличимы по керамике. Фрески в Микенах, Тиринфе и Пилосе рассказывают об одной и той же царственно величественной цивилизации, одних и тех же художественных традициях и вкусах. Каменные и лепные орнаменты настолько схожи по виду и исполнению, что многие (включая Артура Эванса) предполагали, что художники и скульпторы просто переезжали из государства в государство (как и утверждает Гомер в «Одиссее»). Огромные купольные гробницы в Орхомене и Микенах, столь близкие по размерам и исполнению, могли быть созданы одним архитектором. Из табличек с линейным письмом Б, теперь обнаруженных и в Фивах, и в Тиринфе, стало ясно, что они придерживались и сходных организационно-бюрократических методов управления. Да, существуют сильные аргументы в пользу гомогенности микенской культуры, и спустя 100 лет после раскопок Шлимана в Тиринфе я могу лишь подчеркнуть, насколько же прав был этот необычайный «любитель» в своем главном предчувствии: это действительно был единый мир с общей культурой и (как мы теперь знаем) общим языком. Кажется вполне справедливым предположить, что правители этого мира ощущали свою принадлежность к единой греческой культуре и называли себя, возможно, тем самым словом, известным нам от Гомера, — Achaiwoi, «ахейцы».

Микены были построены для войны. Вначале они представляли собой то, что турки называют dervendji, — то есть замок, стоящий у соединения двух горных перевалов, чтобы взимать дань со всех проходящих. Крепость разбойников, «свернувшаяся в угрожающем изгибе», как описывал ее Генри Миллер. Они далеки от моря и не имеют хороших пахотных земель. Трудно понять, как город мог благоденствовать и зачем ему такие могучие стены, пока вы не обойдете окрестности и не отметите, что тут пересечение древних дорог, уходящих к северу и югу и связывающих Аргосскую и Коринфскую равнины, меньшую равнину Бербати и Контопорейский перевал. К XVI в. до н. э. здесь были накоплены огромные богатства. С тех пор процветание и величие города создавалось промышленностью и торговлей.