Ветер шепчет нараспев то громче, то тише, иногда практически исчезая совсем, так что я скорее додумываю слова, чем слышу их. Или думаю, что слышу. Я ощущаю странное умиротворение, подыгрывая своему воображению, которое почему-то складывает из отдалённых звуков фразы. Похоже, я слишком устала от тишины пустыни, вот и слышится всякое.
Я слегка сдвигаю брови, чувствуя, как меняется настроение и тон. В словах проскальзывает шипение. А сами они становятся более резкими, при этом оставаясь по-прежнему далёкими.
Я вздрагиваю. Слова звучат резко, с неприкрытой яростью, будто гаркающие звуки из пасти кровожадных демонов.
Всё замолкает на мгновение. Мгновение звенящей тишины.
Вдруг издалека слышится какофония голосов. Я пытаюсь сдвинуться с места, но моё тело словно парализовало. Шипение перемешивается с хриплыми выкриками, кто-то от злости давится своей же слюной. Этот шум нарастает, как буря. Земля дрожит, будто от стука множества копыт. Они приближаются?
Если бы я могла, я бы уже закричала от натуги, пытаясь подняться с земли, чтобы схватиться за оружие. Внезапно неестественное чувство тяжести проходит, тело поддаётся, и я резко вскакиваю на ноги, вытаскивая один из клинков. Начинаю вертеться, оглядываясь вокруг в поисках врагов. Последние крики показались песчаной волной, которая прокатилась прямо по мне. Уверена, что чувствовала чьё-то горячее дыхание. Я загнанно дышу, а сердце болезненно быстро бьётся о рёбра.
Дарен, который задремал сидя, просыпается от моего резкого движения, тут же быстро вскакивает и, выхватив кинжал, осматривается по сторонам.
– Где они? – не заметив врагов, я менее нервно продолжаю озираться вокруг.
Пока мы спали, уже стемнело, и на небе появилась нужная нам звезда. Глаза медленно, но привыкают к скудному свету луны.
– Кто – они? – растерянно переспрашивает Дарен.
Я оторопело смотрю на друга, удивляясь вопросу.
– Голоса. Ты слышал их? – Я вспоминаю демонический шёпот, стараясь успокоить бешено стучащее сердце.
Теперь кахари непонимающе таращится на меня.
– Не было никаких голосов, Ойро.
– А песня?
– И песни не было.
– Мне показалось, я слышала… – я осекаюсь. Всё было таким реальным. Особенно в конце. Я так отчётливо различала каждое слово, каждый свист и нарастающий гул.
– Это был кошмар. Просто плохой сон. Ты устала, мы оба устали от жары, – выражение лица парня смягчается, он сочувственно улыбается.
Я силюсь ответить тем же, но выходит лишь кривая и натянутая гримаса, отдалённо напоминающая настоящую улыбку. Руки продолжают трястись, когда я убираю клинок обратно в ножны. Это был лишь сон.
Наши запасы воды закончились в начале ночи. После того сна мы промочили горло в последний раз. Небольшой запас еды ещё есть. Однако без воды тяжелее всего было глотать на завтрак хлеб всухомятку. И всё же нам нужны силы, поэтому мы заставили себя жевать остатки лепёшек. Мы шли всю ночь и почти весь день.
Солнце стояло в зените уже три часа назад, а сколько ещё идти, мы не представляем. Голова кружится. Уже дважды я споткнулась и упала на ровном месте. Препятствий здесь нет, но ноги заплетаются. Каждый раз Дарен готов помочь мне подняться. Я благодарна за крепкую руку, на которую могу опереться, и ненавижу себя за слабость.
Я не перестаю убеждать себя, даже когда сил не хватает, чтобы поднять голову. Кажется, я всё время смотрю только под ноги. Друг идёт позади.
– Ойро…
Я не реагирую, продолжая бормотать себе под нос глупости о том, что осталось совсем немного, и мы найдём оазис.
– Ойро!
