Золото в тёмной ночи полностью

Я ухватываюсь за эту крупицу знаний о своей семье, как за спасательную верёвку. От надежды сердце начинает биться чаще. Моя семья жила при дворе. Теперь мне известно, откуда начать поиски, как только попаду в Паргаду. Я чувствую прилив сил двигаться дальше, но моё ликование обрывает протяжный звук рога со стороны севера.

Смотрители знают, что мы сбежали.

Мы сразу же, не сговариваясь, подбираем свои вещи и двигаемся дальше в путь. Мы идём, в то время как небо едва заметно светлеет, но низкие дождевые облака почти закрывают сапфирово-синие прорехи. К счастью, мы пока не слышим звуков погони. Это приободряет, даже когда ноги наливаются свинцовой тяжестью. Я иду и разглядываю землю, которая усыпана острыми хвойными иголками, словно ковёр. То тут, то там лежат жёлуди и шишки. Мы сбавляем ход, потому что вскоре должны выбраться на вторую дорогу. Впереди начинают мелькать просветы в деревьях, указывающие, что граница леса находится буквально в нескольких минутах ходьбы. Дарен шагает первым, следом за ним – Мальта, и я – в самом конце, немного отставая от спутников. Поддавшись странному порыву, я останавливаюсь и подбираю одну шишку. Стоит мне к ней прикоснуться, как тени от деревьев неестественно искажаются и идут рябью, словно отражение в неспокойной воде, хотя освещение никак не меняется. Я испуганно отпрыгиваю, когда тёмные контуры ближайших стволов поворачиваются и ползут прямо ко мне, извиваясь, как змеи. Галлюцинация сразу исчезает, но на смену внезапному страху приходит непонятное предчувствие.

Напряжение. Тут же лес замирает. Ветер стихает, будто кто-то приструнил его, заставив залечь и молчать. Даже в моём сознании тьма за границей, которую я не стремлюсь пересекать, недовольно шевелится. Дарен всё ближе подходит к кромке леса, и тогда я срываюсь на бег, уступив интуиции. Мне удаётся вовремя подскочить к другу, увлекая его к ближайшим кустам недалеко от первых просветов, что выведут на дорогу. Мальта, не спрашивая, присоединяется к нам.

– Что-то не так, – я пытаюсь оправдать своё поведение. – Я… я чувствую.

На лице парня отсутствуют насмешка или пренебрежение. Он согласно кивает в ответ, показывая, что верит. Молча указывает рукой, давая мне возможность идти первой. Я медленно продвигаюсь вперёд, чтобы разглядеть дорогу, но при этом продолжаю оставаться в тени кустов и деревьев. Сердце быстро бьётся от необъяснимой тревоги.

Надеюсь, я ошибаюсь. Пусть это окажется игрой воображения.

Я прячусь за огромным стволом ели. Благодаря низким веткам мне легко удаётся остаться незамеченной, но при взгляде на дорогу и холм за ней дыхание перехватывает. Насколько хватает глаз, перед нами простирается просыпающийся лагерь каиданцев. Обычные воины вперемешку со Смотрителями, которые выделяются бронёй и длинными золотистыми плащами. Все они сопровождают десятки, а может, и сотни тюремных повозок, таких же чёрных и металлических, в точности похожих на ту, из которой мы сбежали. Дарен прижимает меня к дереву всем телом и судорожно выдыхает, когда сам видит эту же картину.

Не веря своим глазам, я пытаюсь пересчитать повозки, но сбиваюсь, когда переваливает за пятый десяток. Оцепенев от страха, я смотрю, как проснувшиеся воины вытаскивают заключённых для проверки. Практически все – илосийцы. Мужчины, женщины, старики и даже дети. Некоторые ранены, другие в жгутах, а третьи напуганы, но видно, что свободу они продали дорого.

– Они сошли с ума! Что творят эти каиданцы? – шипит Дарен, наблюдая, как Смотритель за волосы выволакивает из повозки молодую илосийку, совсем ещё подростка. Друг всё так же крепко удерживает меня в тени дерева, не давая дёрнуться и совершить глупость.

Я скриплю зубами. Если бы у нас был лук, то я бы попросила Дарена пристрелить этого мерзавца. Не могу оторвать взгляд от жуткой картины того, как страдают мои соплеменники. Да в чём они провинились? В том, что Клетусу хочется больше власти? В том, что жадность и эгоизм Каидана превысили все границы? Я чувствую себя преданной и обманутой. Я так мечтала попасть домой, но вначале сковали нас с другом, а теперь, когда мы вновь оказались на свободе, враги забирают и мой народ. Возможно, где-то в этих повозках находится моя семья. Мне хочется кричать, пока не услышу вразумительного ответа на свои вопросы или… не убью их всех. Эта мысль словно чужая. Как будто мои демоны услышали зов и злобно шипят, уговаривая их выпустить.

– Похоже, гонцы говорили как раз об этом, – к нам подходит Мальта. – Каидан впервые за много столетий развязывает войну.

– Клетус сумасшедший. Теперь весь Континент будет в огне, – отвечает Дарен.