– Так это ты, наверное, мою подорожную князю читал?
– Да, я, – сказал кучкуп.
Маркел согласно кивнул и спросил дальше:
– А где ты по-нашему читать научился?
– В Москве, – ответил кучкуп, снова улыбаясь. – Я там всю зиму просидел. Скучно было, вот и научился. А потом мне это очень пригодилось. Когда нам выписали грамоту, мне её дали, я прочёл. А потом здесь всем, кто попросит, читал. Старший брат меня очень хвалил за это.
Ого, подумал Маркел очень быстро, и так же быстро спросил:
– А кто у тебя старший брат?
– Наш старший князь, а кто ещё, – сказал кучкуп. – Его зовут Лугуй, а меня Чухпелек. Это значит «Быстрый» – Чухпелек.
– А почему ты побрит как кучкуп?
– Потому что провинился перед братом, – сказал этот Чухпелек. – Не удержал я Сумт-Вош, ваш воевода его взял и сжёг, и поставил там свой город. И старший брат сказал, что я теперь буду ходить кучкупом, пока не верну ему Сумт-Вош. И ведь он справедливо решил?
– Справедливо, – ответил Маркел, повернулся, уперся руками в кошму и поднялся, и сел. Чухпелек молчал, ждал, когда Маркел устроится, потом сказал:
– Вот так мой брат тогда решил, и я с ним не спорил. Но, конечно, крепко горевал. А когда тебя поймали, мне сразу стало радостно, потому что старший брат сказал, что как только мы отрубим тебе голову, ваши люди сразу испугаются и убегут, и мы сожжём Берёзов, отстроим Сумт-Вош, и брат мне его опять отдаст. А чтобы этому ничто не помешало, а это чтобы ты не убежал или чтобы тебя другие не украли, старший брат велел мне тебя сторожить. И вот я сторожу.
– Чухпелек, – сказал Маркел, задумался, сглотнул слюну, потом прибавил: – Дай мне воды напиться, иначе я сдохну.
А ему и вправду было очень гадко. Его прямо всего воротило. Чухпелек посмотрел на него, покачал головой, повернулся и подал ему кувшин. Маркел посмотрел на Чухпелека. Тот сказал:
– Это топлёная вода, из снега.
И сперва сам отпил, потом опять подал Маркелу. Маркел взялся пить. Вода и в самом деле была чистая. Маркел напился, стало хорошо, поставил рядом кувшин и утёрся. Чухпелек молчал. Маркел смотрел на Чухпелека, думал, а потом спросил:
– А когда ты был в Москве? Давно?
– Ой, давно! – ответил Чухпелек и даже махнул рукой. – Если по-вашему считать, то скоро будет десять лет. Ещё только-только война с вами началась, только-только Ермака убили. Много людей и с той и с этой стороны тогда насмерть пропало. Тогда ух-сохи очень дёшево ценились, у всех было много ух-сохов. А нас было мало в наших городках, и брат сказал: надо скорей с соседями мириться, пока и нас убивать не начали. И мы с братом поехали к царю. И уже полдороги проехали, как брат вдруг говорит: нельзя все наши городки и все наши угодья оставлять без присмотра, езжай ты дальше один и один договаривайся. И я поехал в Москву, и приехал, пришёл в ваше каменное городище и там договорился давать вашему царю каждый год по семь сороков соболей самых лучших, а он бы нас за это миловал, и он сказал, что будет миловать, я получил на это грамоту, и мы по ней долго вашему царю платили, пока вы у нас Сумт-Вош не отобрали.
– И эта грамота у вас? – спросил Маркел.
– У нас, – ответил Чухпелек, – у брата. Захочет показать, покажет. Там все наши милости записаны.
– Так-то оно, может, так, – сказал Маркел и усмехнулся, – но ведь эта грамота не настоящая, она не имеет силы.
– Почему это вдруг не имеет? – удивился Чухпелек.
– Да потому что, – ответил Маркел. – Её должен был старший брат подписывать, а ты ведь не старший.
– Как это не старший?! – сказал Чухпелек. – Это сейчас я не старший, а тогда я был старший. Ведь когда я к вам уезжал, брат дал мне нашу княжескую тамгу и дал свою княжескую шапку. А у нас кто в княжеской шапке и с тамгой, тот старший. А я приехал к вам и в шапке, и с тамгой. Я там был как князь! И принимали меня как князя, и тамгу к грамоте я прикладывал как князь! И также и с вашей стороны к этой грамоте не сам же царь печать прикладывал, да я царя и не видел ни разу, а ваш главный посол Щелкал. Щелкала знаешь?
– Да. А как же!
