И в самом деле, ляки вдруг остановились, встряхнули Маркела, он распрямился и увидел стоявшего перед собой Лугуя. Лугуй поднял саблю. Маркел попытался вырваться, но это у него не получилось. Лугуй поднял саблю ещё выше, крикнул «Ащ!» – и рубанул. Маркел уже не вырывался, стоял прямо, и сабля просвистела мимо, только ширкнула по бороде да слегка оцарапала кожу. Маркел молча проморгался.
– Ащ! – опять сказал Лугуй и улыбнулся. – Великая Богиня будет рада такой жертве.
И, повернувшись к лякам, указал рукой. Маркела снова подхватили и поволокли обратно. Эх, только и подумалось Маркелу, зачем такие издевательства, всё равно ведь убьют, так лучше бы убили сразу! И теперь Маркелу было всё равно, он уже не пытался смотреть по сторонам, а и в самом деле был словно бревно или мертвец. Ляки подтащили его к нартам, бросили рядом на снег и ушли. Маркел лежал, смотрел на небо. Небо было чёрное, луна тоненькая-тоненькая, чуть светила. Вокруг было тихо.
Потом вдруг подошёл Чухпелек, наклонился над Маркелом, поднял его и посадил на нарты. Маркел смотрел на Чухпелека и молчал. Чухпелек улыбнулся, сказал:
– Я всё видел. Ты славно держался.
– А! – сердито ответил Маркел. – Зачем твой брат надо мной насмехается? Что ему надо от меня?
– Ему для себя ничего не надо, – сказал Чухпелек. – А он помогает тебе. Он перерезал первую паутинку.
Маркел удивлённо посмотрел на Чухпелека. Тот укоризненно покачал головой и сказал:
– Ничего вы, урусуты, не знаете. Вы даже не знаете, как устроена человеческая душа. А она висит на трёх жизненных паутинках. Так что прежде чем отрубить тебе голову, нужно перерезать эти паутинки. Если этого не сделать, твоя душа может упасть в Нижний мир. А если сделать, и сделать всё правильно, то твоя душа попадёт прямо к Великой Богине, и это великая честь. Поэтому, чтобы твоя душа не потерялась, сегодня мой брат перерезал первую паутинку, завтра князь Бегбилий Сосьвинский перережет вторую, а послезавтра князь Мамрук Обдорский перережет третью. И вот уже только тогда, на следующее утро, мы придём к Берёзову и там отрубим тебе голову, твоя душа освободится от тела и полетит прямо к Великой Богине. Всё наше войско будет это видеть! И всё ваше. Вот какая тебе будет честь!
Маркел молчал. Чухпелек улыбался.
– А кто будет рубить мне голову? – спросил Маркел.
– Брат обещал, что он поручит это мне, – уже опять с самым серьёзным видом сказал Чухпелек. – И ваши люди выйдут из Берёзова, я больше не буду брить голову, как раб, а я опять стану князем, правда, пока младшим.
Тут Чухпелек вздохнул. А Маркел только сейчас почувствовал, как он очень сильно замёрз. Да что замёрз – его колотило от холода! Он протянул руки к костру, но это не помогло, тогда он медленно сполз с нарт и передвинулся к костру как можно ближе.
– Кай, кай! – обеспокоенно воскликнул Чухпелек. – Так нельзя! Ты загоришься!
И, схватив Маркела за плечи, начал его оттаскивать. Маркел почти не упирался. Оттащив Маркела на прежнее место, Чухпелек укоризненно покачал головой и сказал:
– Зачем ты это делаешь? Если ты умрёшь раньше времени, мой брат не отдаст мне Сумт-Вош, и я на всю жизнь останусь кучкупом. А когда я умру, я спущусь в Нижний мир. За что ты меня так не любишь?
Маркел не ответил, он кутался в шубу, ему было очень холодно, даже ещё холоднее, чем раньше. Чухпелек насмешливо хмыкнул и сказал:
– Какие вы, урусуты, слабые люди! Да если бы не ваши огненные стрелы, мы давно бы всех вас перебили. Мы же не боимся мороза, не боимся голода, не боимся плавать в ледяной воде. Ничего мы не боимся! А вы боитесь всего… И всё равно сильнее нас. И вы отнимаете у нас нашу землю, наши города, наши охотничьи угодья, наших женщин и убиваете наших богов. Поэтому я должен желать твоей смерти, я должен радоваться тому, что ты сейчас замёрзнешь насмерть… А я вместо этого спасаю тебя. Держи!
И он протянул Маркелу руку, на которой лежал кусок пуна – сушёного гриба. Маркел улыбнулся.
– Ты знаешь, что это такое? – спросил Чухпелек.
Маркел вместо ответа взял гриб и начал его жевать. Маркелу становилось всё теплей, ему хотелось прямо сейчас лечь и заснуть, и в то же время хотелось подняться, запрячь собак и ехать к Берёзову. А где Берёзов? В трёх днях пути отсюда, как сказал Чухпелек. Надо всё время держать на север, если вспомнить гычевский чертёж, вдоль реки Сосьвы, по льду, говорили те вогулы, с которыми он ехал через Камень. Или нет? Или он ехал не с ними? Надо спросить у Чухпелека. Маркел повернулся к нему…
И упал. И заснул.
Утром Маркел проснулся от общего шума. Это вогулы сворачивали табор, перекусывали, гасили костры. Маркел был очень голоден. Чухпелек, ничего не говоря, поделился с ним своей долей мелко наструганной рыбы и чашкой жирного питья. Питьё было не ядовитое.
Потом где-то впереди бухнул бубен, Маркел сел в нарты, и они поехали. Дорога тянулась по краю тайги, вдоль реки. День был пасмурный, очень морозный, Чухпелек два раза давал жевать гриб, чтобы согреться. А разговоров никаких между ними не было.
