Вернулся Чухпелек. Он посмотрел на Маркела, ничего не сказал, присел к костру и начал раздувать огонь. Потом он подбрасывал ветки. Потом достал пун, разломил его пополам и половину дал Маркелу. Маркел молча отказался. Чухпелек усмехнулся, сказал:
– Наверное, ты прав. Тебе уже не нужно беспокоиться о том, что беспокоит нас всех остальных. Ты уже у Великой Богини, и она не даст тебе замерзнуть.
Ну, это мы ещё посмотрим, сердито подумал Маркел и зажмурился. Вначале было просто темно, и так продолжалось достаточно долго, а потом послышалось дрынканье санквылтапа, потом начал разгораться огонь в щовале, возле него сидела Великая Богиня, закутавшаяся в дорогое золочёное покрывало, а по обеим сторонам от неё сидели важные старики вогулы в княжеских шапках. У одного из стариков был шрам на всю щёку. Этот старик пристально смотрел на Маркела, но ничего не спрашивал. А потом…
Но вот что было потом, Маркел не помнил.
Утром Маркел проснулся от того, что Чухпелек осторожно тряс его за плечо. Маркел осмотрелся и увидел, что ещё только-только начинает светать, а войско уже сворачивает табор и делает это как можно тише.
– Что случилось? – шёпотом спросил Маркел.
– Берёзов уже совсем близко, – ответил Чухпелек. – Мы не хотим, чтобы они узнали о нас заранее. Держи!
С этими словами он подал Маркелу чашку с горячим жиром. Маркел выпил. Подбежавшие кучкупы запрягли собак. И собаки, и кучкупы не шумели. Чухпелек надел лыжи-ступанцы, Маркел сел в нарты. Где-то впереди послышалось движение. Оно охватывало всё большее и большее число вогулов. Потом двинулись вперёд и стоявшие рядом с Маркелом вогулы. Чухпелек причмокнул на собак, и те молча потащили нарты.
Светало, поднимался ветер. Он был попутный, в спину. Войско двигалось по краю тайги, вдоль реки, но на лёд не сходило. Маркел спросил, почему это так. Чухпелек ответил, что это делается из предосторожности, на тот случай, если люди берёзовского воеводы напустили на лёд порчу и он начнёт ломаться, как только вогульское войско взойдёт на него. Маркел ничего на это не ответил.
Шло время. Войско двигалось вдоль берега. Солнце поднималось всё выше. Сколько нам ещё идти, спросил Маркел. Не так и много, уклончиво ответил Чухпелек.
Вдруг войско начало сворачивать в тайгу. Чего это мы вдруг, спросил Маркел. Чухпелек на это помрачнел и очень нехотя ответил, что Маркелу уже поздно интересоваться земными делами, он должен думать о Великой Богине и только о ней. Маркел насупился и больше ни о чём не спрашивал.
Они ещё довольно долго шли по тайге, солнце, то и дело мелькавшее между деревьями, поднималось к полудню. Снег был очень глубокий, собаки крепко утомились и с большим трудом тащили нарты. Может, я пойду пешком, сказал Маркел. Не вставай, злобно сказал Чухпелек, иначе я убью тебя! Маркел усмехнулся и хотел сказать, что тогда некого будет подносить Великой Богине…
Но посмотрел на Чухпелека, на его перекошенное от гнева лицо, и промолчал.
Они проехали ещё немного, уже в полной тишине, войско двигалось всё медленней и медленней, а потом совсем остановилось. И продолжало стоять. Все молчали. Маркел посмотрел на Чухпелека. Тот сказал, что они уже пришли. Маркел спросил, где Берёзов. Впереди, ответил Чухпелек. Но там густой лес, сказал Маркел. Нет, там поле, сказал Чухпелек, мы просто стоим на краю леса. А что будет дальше, спросил Маркел. Сейчас услышишь, ответил Чухпелек.
Только он это сказал, как впереди забухали бубны, загайкали ляки, и войско опять пришло в движение. Только Маркеловы нарты стояли на месте. На нартах сидел Маркел, а возле нарт стоял Чухпелек, а с ним ещё с десяток ляков-караульных. Не убежать, подумалось Маркелу, да и куда бежать? И он сидел и ждал, что будет дальше.
А дальше бубны загремели ещё сильнее, завыли шаманы – и выли всё громче и злее…
А потом вдруг замолчали, и послышался голос Лугуя. Он говорил, даже почти кричал, очень громко, но вот о чём он кричал, было не разобрать. Маркел повернулся к Чухпелеку. Тот слушал с большим вниманием и, похоже, понимал, о чём шла речь.
Потом Лугуй вдруг замолчал, и наступила тишина. Маркел досчитал до двадцати, и чей-то голос начал отвечать Лугую, голос отвечал то по-нашему, то по-вогульски, какие-то слова были понятны, но таких слов было мало. Маркел опять посмотрел на Чухпелека. Чухпелек сердито поджал губы. Маркел хотел спросить у Чухпелека, что случилось, но не открывался рот, язык не поворачивался. Да и что было спрашивать, думал Маркел, и так ведь сразу было ясно, что воевода не согласится с лугуевым требованием, да и какой из Маркела посол, Маркел – простой стряпчий, серая лошадка, вот и отрубят ему голову, спустят с него ух-сох – и сразу забудут о нём, вот и всё. Так что очень хорошо, что он успел сказать Параске про кубышку, а то бы маялась…
Но тут Чухпелек подступил к нартам, положил руку Маркелу на плечо и приказал:
– Вставай!
