– Да вот так и попал! – сказал Маркел. – Нежданно. Только мы с Камня спустились, свернули на Сосьву… И тут вдруг Лугуй со своими! А, вот и ты, он говорит, я тебя здесь давно жду, теперь мы тебе отрубим голову, и Великой Богине станет от этого радостно.
– Не Великой Богине, а Золотой Бабе, – строго поправил Волынский. – У нас есть только один Бог. Или ты что, некрещёный?
Маркел вместо ответа широко перекрестился.
– Ну а сам ты куда ехал, и зачем? – спросил Волынский.
– Это я после скажу, – ответил Маркел. – Это дело государево.
– Да, – сказал Волынский. —Это верно.
И, отвернувшись, посмотрел на стену. Оттуда уже не стреляли. Также и стрелы больше не свистели. Было тихо.
– Где они? – крикнул Волынский.
Со стены ответили:
– Отходят к лесу.
Волынский опять повернулся к Маркелу, сказал:
– Если отходят, значит, дело уже сделано. – После обернулся и позвал: – Кузьма!
К ним подошёл стрелец.
– Кузьма, – велел ему Волынский, – присмотри за этим. А я мигом.
И он пошёл к стене, стал подниматься наверх, на подмости. Маркел смотрел на Волынского. На подмостях было много стрельцов, и все с мушкетами, но почти что никто не стрелял. Маркел оглянулся на Кузьму. Тот усмехнулся и сказал:
– Сейчас всё кончится. Вогулы – народ хлипкий. Если чего сразу не заладится, никогда не дожимают.
Маркел шагнул было к стене.
– Стоять! – строго сказал Кузьма. – Не велено!
– Так я… – начал было Маркел.
– Стоять! – уже злобно продолжил Кузьма и замахнулся пищалью.
Маркел отступил на место.
– Вот так-то! – почти с радостью сказал Кузьма. – А то мы это знаем. В прошлом году в Пелыме вот так же прибежал к нам один казачок. «Отче наш» читал, крестился. А как дошло до дела, он нам в колодец крысу бросил. Отравленную, конечно. Мы там все чуть не подохли. И я…
– Э! – сердито перебил его Маркел. – Думай, что говоришь! Я из Москвы, царёв гонец! У меня письмо к боярину!
– Га! – злобно выкрикнул Кузьма. – Ну и письмо, и что?! Сейчас такие времена, что любой письмо напишет, эка невидаль! А вот ты возьми пищаль, вбей пулю, насыпь пороху… А! – И Кузьма махнул рукой и замолчал, только ещё сильней насупился.
Маркел осмотрелся. Рядом с ними было пусто, зеваки стояли подальше. Стрельцы замерли на стенах. От вогулов тоже шума не было. Волынский походил туда-сюда по подмостям, обернулся на Маркела и, махнув ему рукой, начал спускаться по лесенке. А спустившись, громко, чтобы все слышали, сказал:
– Чёрт их поймёт, дикарей. Отошли и встали за кустами. Не уходят! Что бы это значило?
Никто ничего не ответил. Волынский повернулся к Маркелу и спросил:
– Ну а ты что скажешь? Что они про это дело говорили?
– Говорил один Лугуй, – сказал Маркел. – Говорил, Великая Богиня…
– Золотая Баба! – сердито поправил Волынский.
– Золотая Баба, – повторил Маркел. – Она, он говорил, ему приснилась и обещала помочь.
– Ну, это он зря, – сказал Волынский. – На чёрта надеяться – дело неумное. Дальше!
– Ну и ещё эта Великая Баба, когда ему снилась, сказала, что ей нужен дар, и получше. Сказала, дашь мне царёва посла в жертву, тогда помогу. Ну, он и дал. А я Чухпелеку мешком по сусалам – и к вам.
– Это мы видели, – сказал Волынский. – Это ты их ловко. А что было в мешке?
– Соль.
Волынский помрачнел, сказал:
– Унесли они её. То-то я думал, что это они так лезут! А это они за солью. Ясно… И Чухпелек там был?
Маркел утвердительно кивнул. Волынский ещё сильнее помрачнел, сказал:
– Жалко ему Берёзов отдавать… А кто там ещё? И сколько их?
– Лугуй со своими, – ответил Маркел. – Это будет сотни три. И Бегбилий с Мамруком, сотен пять, и это всё.
– Всё? – очень строгим голосом переспросил Волынский.
– Всё. Пелымские вогулы не придут, сказали. И агаевские тоже.
Волынский усмехнулся, осмотрелся. В толпе радостно заулыбались.
– Вот, все слышали?! – гордо сказал Волынский. – А я вам давно говорил! И так оно и вышло! И так и дальше по-моему выйдет, вот увидите! Постоят до ночи, постреляют, расстреляют стрелы и уйдут! Правда, Кузьма?
Кузьма утвердительно кивнул.
– Вот так! – продолжал Волынский. – Уйдут они сегодня ночью! Как пить дать, уйдут. А пока пускай сидят в тайге, сопли морозят. А мы здесь погреемся и перекусим. – Тут он опять повернулся к Маркелу, сказал: – Ну что ж, дорогой посол, ты с дороги, думаю, проголодавшийся. Да и дело государево не здесь же оговаривать. Пойдём!
И они, развернувшись, пошли. За ними было подалась толпа, но стрельцы не дали им проходу, и народ остановился. А Маркел с Волынским пошли дальше. Маркел смотрел по сторонам. Да только смотреть там было почти не на что – городок был небольшой, совсем недавно срубленный.
Также и воеводские хоромы тоже были новенькие, ладные, крыльцо широкое, на нём стоял только один стрелец, а остальные, подумал Маркел, сейчас все, наверное, на стенах. Проходя мимо стрельца, Волынский велел никого не впускать. А когда вошли в нижние сени, там к ним сразу выступила челядь. Волынский оглянулся на Маркела и велел, чтобы стол накрыли не скупясь.
– Э, нет-нет, – сказал Маркел. – Я сыт!
– Чего это вдруг так? – удивился Волынский.
