Маркел недобро усмехнулся и хотел ответить… А ответить ему было чего, потому что не таких они к себе в приказ затаскивали и отдавали Ефрему в работу…
Ну да Аньянгу стало жалко. Глупая девка, подумал Маркел, молода ещё, выйдет замуж и заматереет, и Волынский у неё тогда…
Да! И так дальше. Да только дальше думать было не с руки. Маркел встал, кивнул Волынскому, улыбнулся Аньянге и вышел.
А пришёл к себе в чулан, Кузьмы там не было. Маркел не стал раздувать огонь, а так и лёг в потёмках. Долго лежал, думал об услышанном и о том, что как ни крути, а он с Волынским – государевы люди, поэтому так и должны поступать – по-государеву, хотя, конечно… Эх! А тут ещё в боку заныло, и чем дальше, тем сильней. И сразу вспомнилось, как Параска его выхаживала, да ничего у неё не получалось, рана синела и пухла, тогда Параска отвела его к ведьме, и эта ведьма, чужой человек, за деньги, быстро с этой бедой управилась, Маркел встал на ноги, а вот своя Параска… И ещё раз эх! И долго ещё Маркел думал, ворочался, пока заснул.
Утром пришёл Кузьма, сел на свою лавку и громко вздохнул. Маркел сразу проснулся, приподнялся на локте и спросил, что случилось.
– Да ничего особенного, – ответил Кузьма. – Просто вернулись Игичеевы люди, которые ходили смотреть, куда Лугуево войско девалось.
– И что? – спросил Маркел.
– А то, – ответил Кузьма, – что разбежалось его войско, вот как! Бегбилий пошёл обратно на Сосьву, Мамрук тоже к себе, в Обдорск, а Лугуй и Сенгеп пошли к Лугую в Куноват, в его столичный городок.
– А что мы? – спросил Маркел.
– Не ты, а мы, – сказал Кузьма. – Мы, берёзовские, вместе с Игичеем, тоже пойдём на Куноват, конечно. А про себя сам спрашивай. Ты же не наш, берёзовский, а ты московский, так воевода про тебя сказал.
– Чего это он вдруг так? – удивился Маркел.
– Я не знаю, – ответил Кузьма. – Я только знаю, что он говорил, что как это ему царского посла таскать с собой, вдруг с тобой что-нибудь случится. Поэтому, сказал, мы оставим тебя здесь, в Берёзове, а сами пойдём на Лугуя.
– А что он ещё сказал? – спросил Маркел.
– Я больше не спрашивал, – сказал Кузьма. – Хочешь, иди спроси сам.
– Где он сейчас? – спросил Маркел, вставая с лавки.
– Посмотри в ответной. Он там недавно был.
Маркел накинул шубу, сгрёб шапку, вышел. Прошёл по переходу, толкнул дверь в ответную, зашёл…
И не увидел там Волынского. Зато увидел Аньянгу. Она сидела на кошме. Маркел спросил, где воевода.
– Пошёл со Змеем по делам, – ответила Аньянга. – Мы же сегодня выступаем.
– И тебя с собой берут?
– Берут.
Маркел прикрыл дверь, задумался. Потом ещё спросил:
– А меня почему не берут? Воевода говорил тебе?
– Да, говорил, – ответила Аньянга. – Как же, говорил, брать царского посла, а вдруг его убьют? Надо, говорил, посла беречь. Ты, он говорил, ему ещё пригодишься.
– А ты?
– А что я?
– Почему он тебя берёт? Ты ему что, больше уже не пригодишься, да?
Аньянга замерла и помолчала, посмотрела направо, налево, прислушалась, и только уже после этого тихим нетвёрдым голосом спросила:
– Ты хочешь мне что-то сказать?
Маркел подумал и сказал:
– Хочу. – После ещё подумал и продолжил: – Только побожись, что никому не скажешь.
Аньянга виновато улыбнулась и ответила:
– Мне нельзя божиться, я же некрещёная.
– Ладно! – в сердцах сказал Маркел вполголоса. – Я тебе и так верю. Так вот, воевода вчера сговорился с Игичеем, что как только они возьмут Куноват, он тебя Игичею вернёт. Насовсем!
Аньянга приоткрыла рот и замерла. Маркел перекрестился и прибавил:
– Вот почему он не берёт меня – чтобы я там за тебя не заступался.
Аньянга помолчала и сказала:
– Этого не будет! Я ему скажу!
– Не говори! А только… – И Маркел задумался, потом чуть слышным голосом прибавил: – А лучше вот что мне скажи. Скажи прямо сейчас: что ты про Великую Богиню знаешь?
Аньянга покачала головой, ответила:
– Я так и думала, что ты обязательно на это повернёшь. Только я же уже говорила, что ничего про неё не знаю. Так и мой отец не знает, и все другие тоже.
– Но ведь ясак ей платят?! Значит, ездят к ней!
– Не ездят.
– А как же тогда отдают ей ясак?
– А она сама за ним приезжает, – сказала Аньянга. – И не одна, а со своим шайтанщиком. Это он её привозит. Вот он приезжает в городок, зовёт князя и старейшин, показывает им её, и они дают ей ясак.
– Но если он её показывает, то, значит, видят же они её! – сказал Маркел.
– Нет, не видят! – сказала Аньянга. – Он же не саму её привозит, а только её образ. Это такая небольшая идолица, серебряная, в красном сукне увёрнута. Шайтанщик у неё спрашивает, сколько она чего желает, и люди ей столько платят. Так мой отец платил, и так и Лугуй платил, и все. Никто не решается гневить шайтанщика.
– А после куда он уезжал? – спросил Маркел.
