— Да, Али, — задумался директор, посасывая потухшую трубку. — Сколько средств государство истратило! Скажи, пожалуйста, ведь если, не вдаваясь в подробности, кто-нибудь подумает об этих делах, то получится странная картина: бродит под водой слепой танк, торпедирует белыми шарами мирные лодки, сокрушает опытные морские буровые, а толку никакого нет…
— Ну, это ты зря, — забеспокоился Рустамов. — Тут, конечно, риск, нельзя так, сразу. Кстати, а ты не думаешь, что можно обойтись без белых шаров?
— По его проекту, нельзя. Нефть наверх должна подаваться в цистернах — шарах из пластмассы. Они, как пузыри, взлетают. Нефть легче воды, к тому же шары не полностью ею наливаются. Но главное не в этом: наливать-то в них пока еще нечего…
Он помолчал немного, затем повернулся к окну и, указывая на огни дальних буровых, добавил:
— Конечно, на небольших глубинах и Васильев находит, но за каким чортом тогда нужно городить такой ползучий корабль, если в этом случае достаточно простых гасановских вышек!
— Что там еще во втором письме? — немного помолчав, спросил Рустамов. Он, видимо, не совсем был согласен с мнением директора.
— Спрашивают, когда подводный дом будет предъявлен государственной комиссии. А что я им скажу?
Зазвонил телефон.
— Хорошо, докладывайте. — Агаев закрыл микрофон рукой и обратился к Рустамову: — Сейчас скажут, что обнаружили водолазы под водой у гасановской вышки… Слушаю, — снова проговорил он в микрофон. — Правильно, вышка стоит в котловине… У места поломки нашли… камень? Так, так, понятно…
Директор положил трубку.
— Слыхал?
— Непонятная случайность! — удивился Рустамов.
— Никакой случайности нет. Танк проходил по верху котловины — это точно, потому что водолазы обнаружили там следы его гусениц. Он слегка задел за обломок скалы, который находился на краю котловины. Этот огромный камень сорвался вниз и ударился о трубу подводного основания.
— Я сейчас позвоню об этом Ибрагиму и Саиде. Пусть Ибрагим не думает, что во всем виноваты она и Васильев, — сказал Рустамов, подходя к телефону.
— Васильева тоже предупреди, — попросил директор. — Но я думаю, что никто из них еще не доехал до дома.
Агаев выколотил трубку над пепельницей и направился к выходу. В дверях он задержался и, как бы что-то припоминая, спросил:
— Али, ты помнишь, к нам прислали практиканта?
— Синицкого?
— Вот-вот! Куда он опять делся, не понимаю?
— В последний раз я его видел вместе с Саидой в лодке. Они ехали к острову, где производились испытания подводного дома.
— Странно. Саида просила у меня разрешения показать ему только локаторы. Зачем она повезла его к Васильеву?
Гасанов и Саида молча спускались по ступенькам из здания института. Свет от фонаря упал на лицо Гасанова. Он досадливо зажмурился, затем открыл глаза и оглянулся по сторонам.
У балюстрады широкой мраморной лестницы стояли огромные вазоны с цветами. В блеске фонарей цветы казались неживыми, темными, с глубокими тенями у лепестков.
Саида сорвала бледную астру и надкусила ее горький стебель. Гасанов, не поворачивая к ней головы, молча шагал по ступенькам. Лестница казалась необыкновенно длинной.
— Я неправа была, Ибрагим, — наконец не выдержала она молчания. — Мне обидно показалось, что ты мои приборы назвал слепыми. — Саида выжидательно замолчала. — Ты же веришь в то, что делаешь? — снова начала она, стараясь вызвать Ибрагима на разговор. — Я тоже верю и в свои локаторы и в подводный танк Васильева. Поговори с Александром Петровичем, Ибрагим. Почему ты не был у него в лаборатории?
Гасанов молча усадил ее в машину. Саида заглянула ему в лицо, затем быстро отвернулась и, словно это было самым важным, спросила:
— Ты не забыл дома платок?
Шелестом шин зашипела отъезжающая машина.
В подъезде открылась и захлопнулась тяжелая дверь. Инженер обернулся. Быстрыми шагами спускался по лестнице Васильев.
— Нам не по дороге, товарищ Гасанов?
Ибрагим несколько секунд выжидательно смотрел на него и потом, как бы повинуясь внутреннему порыву, крепко сжал протянутую руку. А еще через несколько минут оба инженера шли по набережной.
Шуршали волны о гранит барьера, светила луна, пахли олеандры.
— Я раньше как следует не понимал настоящего значения ваших шаров-цистерн, — возбужденно говорил Гасанов. — Сейчас мне кажется, что далеко не всегда нужно ставить вышки. В этих же самых цистернах можно перевозить нефть, но я хочу сказать, Александр Петрович, что ваши цистерны должны быть значительно больше… В несколько раз…
— Ничего не выйдет, — нахмурившись, перебил его Васильев. — Придется увеличивать объем подводного дома, чтобы их поместить туда. А это невыгодно.
— Так же, как и у меня. Я не уверен, что выгодно строить стометровые основания, если нет абсолютной убежденности, что эти скважины не окажутся сухими…
Скрипел песок под ногами. Где-то вдали на верфи вспыхнул огонек электросварки. Васильев замедлил шаги, всматриваясь в темноту.
