А Анне безразлично, что бы сказала мать, увидев Бориса. Особенно такого, как сейчас. В водолазке на голое тело, с закатанными рукавами, в джинсах и кроссовках на босу ногу. Растрепанного, довольного по уши и жарящего во дворе шашлыки.
Хотя… ничего бы Аделина не сказала. Молча бы померла от ужаса!
– Смайлик – это аргумент, – подала голос Кира. – Но у меня есть заказ.
– Какой?
– Брат у меня есть. Хочу еще сестру.
– А я – еще брата, – подключился Гошка.
Анна только рот открыла. Вот такого она от детей точно не ожидала. Их не просто приняли, их…
– Дети, вы серьезно?
– Конечно! – Кира и была серьезна. – Я точно знаю, что вы меня будете воспитывать до старости. А так – будут у вас новые дети, а я спокойно буду учиться.
– На кого? – выдавил Борис, героически пытаясь не сорваться в громовой хохот.
– Я думаю, на врача, – серьезно ответила Кира.
– На врача? На какого?
– Кардиохирурга, пап.
– Интересный выбор. А почему?
– Без работы не останусь. И мед у нас в городе есть. И… Гошка рассказал.
– А если ты крови боишься?
– Папс!
Савойский рассмеялся-таки и поднял руки.
– Кира, я заранее на все согласен! Учись! Будет у нас первый медик в роду. А Гошку тогда отдадим на экономический.
– Я вырасту и заработаю столько денег, чтобы всегда хватало, – подтвердил мальчик.
Анна улыбалась. Здесь и сейчас она была счастлива.
– Вот и решили, – подвел итог Борис. – Анюта, когда заявление подавать идем?
– А хотя бы и завтра! – решила Анна.
Лучше иметь и потерять, чем никогда не испытать. Это уж точно. Даже если тосковать будешь, даже если болеть будет, но в твоей жизни это – БЫЛО! Понимаете, было!
Настоящее.
Искреннее и искристое!
Даже если она уйдет… когда она уйдет, Борису будет с чем сравнивать. И никогда он уже не попадется на пустой крючок.
И дети будут счастливы. А это вообще замечательно.
Кира потыкала в кнопки.
– Вот! Завтра, прием заявлений с девяти до двенадцати. Адрес ЗАГСа все знают?
– Знают, – кивнул Борис. – Анюта?
– Едем! – решила Анна. – И заявляемся.
Так говорить неправильно? И пусть! Зато очень тепло и уютно.
В ледяной вечности во дворцах Хеллы ее будут согревать эти воспоминания. Они – будут!
– Мау, – зевнул кот, показывая клыки.
Странные все-таки эти люди. Вот зачем тратить время на всякие глупости? Он-то давно понял, что они все – семья. А они чего-то говорят, говорят…
Пойти, что ли, поймать им крысу?
Пусть порадуются.
– Мои люди! Мои войска! Мои…
Не то чтобы жом Пламенный сочувствовал Никону. Но, наверное, это обидно. Когда тебя разбивают вдребезги, когда бежишь что есть сил, когда бросаешь своих людей и прибываешь в Звенигород по железной дороге…
Ладно, Никон бросил не всех, часть. Но все же…
– Ты успокойся, Счастливый. Если ты орать будешь, ничего не изменится.
Никон выматерился.
– Что б ты понимал!
– Мы проиграли битву. Я понимаю. Но война еще не проиграна, о нет!
– Мы не сможем удержать Валежного.
– Как знать, как знать…
– Никак, – отрезал Никон.
– У меня в руках столица.
– Это не помешает ему тебя повесить.
– Не рано ли ты сдался, атаман?
Никон махнул рукой:
– Пламенный, давай начистоту! Мне сейчас только с тобой по пути. Но это до твоей победы, потом ты меня сам сожрешь. А Валежный нас обоих схарчит, не подавится. И эта его… гадина!
Пламенный прищурился:
– Ты мне лучше расскажи, что там за история? С мужем императрицы?
– История…! – выругался Никон. – Ты сам с ним поговори!
– С кем?
– С Алексеевым!
Пламенный кивнул:
– Поговорю, если доверишь. А там и дальше посмотрим. Для умных людей дело всегда найдется, даже не сомневайся.
Никон горестно вздохнул:
Дело – найдется. И место найдется, и вообще…
Прощай, независимый Хормель. Если бы он говорил с Пламенным с позиции победителя, там шансы были. А здесь и сейчас…
Нет их.
Вообще нет.
Тоскливо.
Честно говоря, больше всего Тигру хотелось пристрелить Дмитрия. И порадоваться.
Хоть душу отведет!
Нет, ну какая сволочь!
Какая!
Зараза!
Его пустила?!
Приходишь ты в свои покои, а этот гад сидит за твоим столом, курит твою папиросу, пьет твой дубовик… хорошо хоть твою бабу не…
Утешало, что Яна сама кому угодно и что угодно оторвет. В том числе и этому типу. Но… но как же бесит!
– У меня тут что – проходной двор?
– А были сомнения?
Тигр скрипнул зубами:
– Убью, зараза!
– Как вы с невестой похожи, – невинно заметил Митя, вежливо убирая ноги со стола. – Она меня тоже постоянно убить обещает.
– С невестой?
Нет, ну так над Тигром еще никто не издевался.
– Письмецо пожалуйте прочитать. – Митя протянул Тигру два конверта. – Надеюсь, оцените по достоинству.
Тигр кивнул.
Два письма.
Одно запечатано печатью, известной каждому в Русине. Белый воск, падающий сокол.
Второе – та же печать плюс личный перстень Валежного. Тигр подумал и начал с первого. Яна оказалась краткой.
