— А во-вторых, мне плевать, — завершил он. Тогда Хелен, успокоившись, села рядом, всё равно с ним спорить бесполезно, а ему перечить — себе же хуже. Тут на его лице появляется страшная улыбка, он открывает глаза, взглянув в сторону окна, парень недобро уставился на неё. — Ты ведь помнишь ту пощёчину? Мне кажется, или мы с тобой тогда не закончили, — от таких слов глаза девушки округлились от страха, и, не раздумывая, она вскочила и стала пятиться назад. Золотой не прекращая улыбаться, встал и, хромая, пошел за ней, может ноги у него и не в наилучшем состоянии, но ходить-то он мог.
— Голден, но… это было давно, — тихо заныла Хелен. Не успела она отойти далеко, как вдруг парень схватил её за распущенные волосы и подтянул к себе.
— А я злопамятный, — поудобней взяв её за волосы, он пошагал к балкону. Девушка послушно следовала, смысл сопротивляться, ещё больнее будет. Выйдя на балкон, Голден слегка поежился, всё же ночь предвещала быть холодной. Довольно окинув вечерний пейзаж, он повернулся к Хелен, которая стояла рядом и тряслась то ли от страха, то ли от холода.
— И что дальше, скинешь меня? — прохрипела она, исподлобья смотря на него и переминая босыми ногами. Золотой лишь хмыкнул и отошел к двери.
— Пока нет, — это были последние слова, которые услышала девушка, резкий хлопок дверью, и она осталась замерзать на улице. Поняв, что это не шутка, Хелен быстро подбежала к окну и стала бить по нему ладонями, но никто так и не пришел.
Был первый час. Голден надеялся, что избавясь от неё, сможет спокойно заснуть, но он глубоко ошибался. Ему не то что не спалось, парень до сих пор не мог найти себе места. Он попытался отвлечься, но в мыслях была только эта девчонка. Ему не нравилось, что он стал думать о ней слишком часто, но ничего поделать с собой не мог. В первый день встречи он смотрел на неё как на жертву, сейчас весь этот садизм стал потихоньку исчезать, заменяясь на что-то совершенно другое, на то, что он до сих пор не хотел принимать. Ведь чувства, которые так красочно описывают, Голден всегда ненавидел, считая это самым позорным, что есть у людей, но теперь сам он потихоньку превращается в жертву этой человеческой слабости, что не может не злить. И тогда усмехнувшись на самого себя, Золотой встал и пошёл за девчонкой.
Хелен, сидя на коленях, тихо всхлипывала и вся тряслась, видно, что она тоже не спала, хотя на таком холоде это неудивительно. Сейчас хоть и лето, но ночи стояли холодные, а на ней только легкий домашний сарафан с лямками вместо рукавов. Увидев в каком она состоянии, Голден замер, сейчас не хотелось ни кричать, ни смеяться над ней, а что-то другое. Но моментально парень пресек все эти мысли и, положив руку на её обледенелое плечо, стал её легонько трясти. Прошло пару секунд, вдруг девушка ударила его по руке, быстро вскочила и убежала в квартиру, даже не смотря на него. Не ожидав такой реакции, Голден немного постоял, посмотрел в одну точку, ну, а потом пошел обратно. В комнате Хелен не было, судя по шуму, она была на кухне, но парень решил оставить её в покое, и поэтому вернулся в кровать, надеясь заснуть.
Весь следующий день Хелен он не видел, но знал, что она дома. Было очень подозрительно, ведь она всегда заходила в комнату в течение дня, а сегодня нет, даже вечером не заявилась. Тогда поздним вечером нервничая, сам не понимая от чего, Голден встал и вновь, хромая, пошел к ней. На кухне было темно, но найдя выключатель, парень наконец-то увидел того, к кому шел. Хелен сидела на одном из уцелевших стульев, голову положила на стол, а у носа был приложен платок, в который она периодически высмаркивалась. Вся красная, сильно трясущаяся — озноб не иначе. Золотой подошёл ближе и продолжил её рассматривать, а тем временем девчонка продолжала смотреть в сторону, не обращая внимания на пришедшего.
— Ну, и что за капризы?! Можешь ещё в подъезд уйдешь?! — начал он, поняв, что девушка заболела.
— Всё от тебя зависит, — равнодушно ответила она, не сводя взгляда с плиты.
— Ну, а, что, я виноват, что ты по-другому не понимаешь!
— Значит, со мной надо поступать, как с собакой, выкидывая на улицу? — опять тоже равнодушие, а из глаз полились новые порции слез. — Я ведь просто хотела помочь, а ты обращаешься со мной, как со своей собственностью, плевав на мои чувства, думая только о себе. Эгоист, — услышав последнее слово, Голден лишь усмехнулся, видно не впервые слышит. Тогда схватив её за локоть, он поднял девушку и через секунду они стояли почти впритык. Сейчас в его голове было много слов, чтоб высказать ей, но он так и не смог ничего сказать. Недовольно фыркнув, зная, что ещё пожалеет, Золотой всё же устало положил свою голову ей на макушку.
