— Всё зависит от тебя: можешь…- он указал рукой в сторону обрыва, — пойти за ней, а можешь…- прислонил палец к её губам, — просто промолчать, — от его действий девушка напугалась не на шутку. Конечно, она никогда не общалась с ним лично, но примерно знала о его поведение. Он всегда был таким спокойным и равнодушным к происходящему, а сейчас улыбается бешеной улыбкой, да ещё и говорит так игриво и злобно — одним словом псих, да ещё эти страшные черные глаза, такие жадные и одновременно голодные, как в разных историях про демонов и другую нечисть. Девушка не знала, что и ответить, а он ждал и молчал, но вдруг она услышала тихий кашель, говорящий о том, что её подруга жива, и это ввело в неё хоть какую-то уверенность.
— Тогда из-за чего ты её так? — заданный вопрос не вызвал у него раздражения, наоборот, улыбку.
— Скажем так: из-за неё чуть ни погиб дорогой мне человек, — уже более спокойно и «по-своевски» объяснил он, и девушка сразу поняла, о чём говорит парень, ведь она так же слышала о вчерашнем происшествии. Тогда девчонка глянула на обрыв, потом обратно повернулась к нему, приняв решение.
— Мужчина, вы не могли бы мне помочь, моя подруга случайно упала, — ответила она, успев ещё и пошутить, а Голдена явно удовлетворил такой, и он отошел от неё на несколько шагов. Парень провел рукой к своей голове и в знак благодарности приподнял неожиданно появившийся черный цилиндр с фиолетовым отблеском. Та, кто вроде привык к его внешнему виду, перепугалась от такого фокуса со шляпой, и крепкая на вид девчонка, закатив глаза, упала в обморок, на потеху парню. А Голден, ни о чем не сожалея, пошёл обратно при этом вернув нормальный вид. Он был доволен, и ему было всё равно, что она девушка, поэтому совесть и не мучила.
Шел парень обратно гораздо медленней, так как пробирался сквозь заросли, не хотелось ему, чтоб кто-то его видел. Конечно, та девчонка говорила правду, она его не сдаст, но всё же лишний раз попадаться кому-то на глаза ему не очень хотелось. И вот, спустя полчаса, он наконец добрался до дома. Приведя себя в порядок и стерев с руки остатки крови, вошёл вовнутрь помещения.
Девушка уже успела проснуться и сидела поперек кровати, что-то рассматривая у себя в руках, но как только она увидела его в проходе, то тут же спрятала вещичку под подушку, надеясь, что он не увидел. Голден же молча подошел к ней и так же устало завалился рядом. Хелен, не поднимая взгляда, продолжала смотреть куда-то вперед, не собираясь начинать диалог. Тогда Золотой, хмыкнув, вытащил из-под подушки то, что она спрятала. И это оказался тот самый медальон в виде позолоченного бантика, которого он не видел после тех событий. Парень чуть замялся, но потом открыл его, а там как и ожидалось были две те самые фотографии. Когда Голден впервые увидел содержимое этой вещицы, то впал в ярость, но сейчас он спокойно отнесся к этому и просмотрел на самого себя.
— Хм, и зачем тебе хранить фотографию какой-то машины? — спросил парень, протягивая ей этот кулон.
— Если я скажу, ты будешь смеяться, — тихо сказала Хелен, взяв вещичку, но до сих пор не глянув на него.
— Не надо решать за меня, ты скажи, а я попробую понять, что в этом смешного.
— Мне всегда нравился этот медведь, а особенно его цвет, я любила ходить и смотреть на его выступления. А после смерти единственной подруги, я стала считать его последним другом, часто разговаривала с его плюшевой копией. Конечно, это звучит смешно, но он мне всегда казался таким грустным, особенно, когда кто-то из детей или взрослых начинает свои оскорбления, он был, словно, живым, казалось, что этот робот всё понимал и обижался, но не мог что-то сделать, даже постоять за себя, — закончив свою мысль, девушка снова затихла, ожидая, что парень засмеётся от такой глупости, но Голден молчал, ему было не до смеха. Он был удивлен, неужели, хоть кто-то из людей думал о нем не как о куске железа, а как о разумном существе, что-то ему в это слабо верилось. Ведь Голден всё свою жизнь был словно боксерская груша: ребенку не купили игрушку — виноват этот аниматроник; у родителей семейная ссора — виноват этот аниматроник; персоналу понизили зарплату — виноват, конечно, этот аниматроник.
— А что на счет того «Укуса 87», ведь все считают, что этот медведь специально это сделал? — серьезно спросил Голден про самую «больную» для него тему, на что девушка наконец-то подняла голову и посмотрела на него, удивляясь тому, что он ещё спрашивает, а не смеется.
— Я не знаю, что произошло в тот день, глупо будет винить кого-то, опираясь только на факты и слухи, да и было это давно.
— Это было 8 лет назад. После трагедии ребенок прожил ровно 87 часов, а спустя ещё 1993 часа здание пиццерии полностью сгорело, — он сказал это так четко и быстро, как будто заучивал этот текст наизусть.
— Ты так много про это знаешь, как думаешь, кто виноват? — спросила она, положив голову ему на плечо. Голден снова усмехнулся и посадил её на ноги.
