В околотке (так назывались полицейские участки в 19 веке в России) было много задержанных; в основном туда принимали людей ведущих аморальный образ жизни, а именно: местных забулдыг, дебоширов и, бывало, даже убийц. Среди этого контингента Дементий явно выделялся, на его лице присутствовала лёгкая улыбка и каменное спокойствие внутри. В глубине души он понимал, что преступных деяний никаких не совершал, а всё, что ему инкримировали, так это наверняка старая, добрая «заказуха». Его интересовала лишь фамилия того, кому он явно перешёл дорогу, раз уж оказался в этом неприятном месте. Атмосфера была мрачной. Местные полицейские урядники то и дело приводили нарушителей правопорядка и закрывали их за решёткой до выяснения обстоятельств. В помещении стоял гул. Разговоры велись между сотрудниками на матерном языке, редко, но иногда проскальзывала нормальная русская речь.
– Посидите пока здесь, – сказал полицейский урядник.
За решётку его сажать не стали, а выделили место в каком-то кабинете. Помещение было небольшим. Осмотревшись по сторонам, Дементий обратил внимание на слабое освещение и на то, что мебель была выполнена из дубовой древесины, на столе стоял графин с водой, стены были обшарпаны, штукатурка слегка сыпалась, и на фоне всего этого «великолепия» блистал портрет Императора
Какое-то время Дементий сидел в кресле, молча наблюдая за происходящим, но после того как жажда всё-таки взяла над ним верх, он потянулся за графином с водой и в этот момент в кабинет зашёл толстый мужчина в мундире.
Это был Краснощёков Матвей Григорьевич – главный полицмейстер здешнего правоохранительного заведения. Мужчина средних лет, с пепельно-седыми волосами и красиво подстриженными бакенбардами уселся в кресло. К слову, полицмейстер еле запихнул свою пятую точку в это кресло из-за своего полного телосложения. Он стал внимательно всматриваться в какие-то бумаги, разбросанные в хаотичном порядке на столе. Вытерев платочком пот со лба, он вдруг произнёс:
– Никогда бы не подумал, что такие приличные молодые люди могут являться угрозой общественного порядка, – и презрительно взглянул на Дементия. Вскоре же продолжил:
– И как Вы к нам попали?
В ответ была тишина. Прищурившись специально, Дементий внимательно смотрел на Матвея Григорьевича, пытаясь просверлить его своим волчьим взглядом.
– Я, кажется, поинтересовался у Вас, – продолжил он.
– В возникшей ситуации мне незачем с Вами разговаривать, так как нахожусь я здесь абсолютно на незаконных основаниях. Меня оклеветали. Это всё, что Вы должны знать.
– Если человек попадает к нам, значит это не просто так. Порядочные и законопослушные люди спокойно гуляют по улочкам нашего дивного посёлка, наслаждаются летом, а не пытаются развязать политический бунт! – вдруг под конец, полицмейстер превысил свой тон и внимательно посмотрел на молодого человека.
Дементий засмеялся. Его смех не был истерическим или, наоборот, веселым, скажем так, он был с лёгкой иронией, направленной на осуждение и призрение правоохранительной среды.
– Я что-то смешное сказал? – сердито спросил Матвей Григорьевич.
– Отвечать я Вам ничего не буду, так как мой арест был совершён без оснований. Я пришёл сюда исключительно для того, чтобы узнать, кому я перешёл дорогу.
Лицо полицмейстера приобрело багровый цвет, он то и делал, что каждые пять минут, вытирал пот со своей разъевшейся физиономии. Вид у него был недовольный и даже слегка озлобленный.
– Думаете, если у Вас родственник работает адвокатом, то на Вас не найдётся никакой управы? Вы глубоко ошибаетесь, голубчик мой.
– Здесь дело не в моём родстве, абсолютно.
– А в чём же? Позвольте узнать.
– В том, что Ваша коррумпированная будка так называемой правоохранительной системы, держит меня здесь в качестве того, кем я никогда не был и не буду. У Вас нет ничего на меня, кроме как подлой наводки со стороны, внезапно появившегося нового моего недруга.
Полицмейстер улыбнулся, встал с кресла, прошёлся по кабинету, сложил руки за спину, и резко вышел за дверь. Дементий тоже последовал за полицмейстером. Выйдя из кабинета, он поглядел по сторонам, Матвея Григорьевича не было видно. «Хм, странно, что быстро исчез из моего поля зрения», – подумал молодой человек.
– Эй, парнишка?! – послышался чей-то мужской голос.
Дементий повертелся, покрутился и увидел одного мужчину, сидящего за решёткой. По всей видимости, это был местный дебошир, таких тут было много.
– Вы звали меня? – спросил Дементий
– Да, да.
– Чем я обязан?
– Сижу я тут ещё со вчерашнего вечера. До того как тебя сюда привели, я видел кое-что интересное, часом ранее.
– Что именно?
– Ещё до твоей встречи с Григорьевичем, я видел, как он встречался в своём кабинете с нашим главным лекарем. Они долго вели беседу за закрытыми дверями, а после, вышли и пожали друг другу руки. На прощание, этот кабан, кое-что пробормотал, точно не помню, но вроде бы, что-то: «С Шемякиным разберёмся», или «Шемякин никуда не денется», в общем, я точно не помню. Ты случайно, не тот самый Шемякин будешь?
– Вы правы. Это – я.
