Золотое руно (сборник) полностью

– Невероятно, – потрясённо сказал Сингх. – Удивительно.

– Речь идёт не о какой-то научной проблеме, – резко сказал Тарасов. – Я не могу выкинуть воспоминания о надругательстве над ребёнком у себя из головы. Они возвращаются каждый раз, когда я вижу дочь. Мне словно постоянно тычут в глаза детским порно.

– Мне очень жаль, – сказал Сингх. – Очень жаль.

– Ваша жалость дела не поправит, – ответил Тарасов, в этот раз глядя прямо на Сингха. – Проблему нужно решить прямо сейчас.

Дэррил Хадкинс никогда не летал бизнес-классом и, надо полагать, никогда больше не полетит. Но президент почему-то настоял, чтобы они летели обычным рейсом, а на ближайший свободные места оказались только в бизнес-классе.

Что, в принципе, было и к лучшему, только вот…

Только вот это было очень долгий перелёт, и…

И он мог читать память Бесси.

Он сглотнул и попытался успокоиться, попытался не обращать на неё внимания, но…

Но она нервничала, чёрт её возьми. Она нервничала, сидя рядом с ним, потому что…

Потому что он чёрный.

Потому что она слышала про чёрных ужасные вещи.

Потому что и в округе Колумбия, и в Миссисипи, где она жила, большую часть преступлений совершают – по крайней мере, она так думала – чёрные.

Он старался не думать о том, что она думает, пытался выкинуть её мысли у себя из головы, но…

Но они возвращались. Она постоянно думала слово на букву «н».

Проклятое слово на букву «н».

Он полистал журнал авиакомпании, отметив ещё одно мелкое унижение – почти полное отсутствие чернокожих в рекламе. Он оглядел соседних пассажиров – толстый белый мужчина тихо похрапывал, чопорная белая женщина читала что-то с электронной книги, двое белых мужчин обсуждали какие-то инвестиции.

И, провались оно, он не мог не задуматься о том, что же у Бесси случилось такого в жизни с чернокожими.

А задуматься означало узнать .

Бесси выросла в Мемфисе. Там, конечно, много чёрных, но, даже по прошествии стольких лет, общины почти не смешиваются; даже по прошествии стольких лет по-прежнему «отдельные, но не равные»; даже по прошествии стольких лет люди думают, пусть даже не произносят, и «цветные», и «ниггеры», и кое-что похуже.

В желудке что-то сжалось, и не только из-за того, что самолёт попал в турбулентность.

Сразу после ухода Ивана Тарасова в лабораторию Сингха явились двое.

Вот ведь радость-то , подумала Сьюзан. Это были Рэйчел Коэн, женщина из бухгалтерии больницы, и Оррин Джиллетт, адвокат, пытавшийся вчера бежать после объявления об изоляции больницы. Сьюзан удивилась, увидев их снова – Рэйчел вряд ли работает по выходным, а Оррин дал ясно понять, что больница – это последнее место, где ему хотелось бы быть.

– Профессор Сингх, – сказала Рэйчел, – я надеялась найти вас сегодня здесь.

– И агент Доусон, – сухо добавил Джиллетт. – Всегда рад видеть.

– Всё в порядке? – спросил Сингх. – Мисс Коэн, мы читаете мистера Джиллетта, не так ли? Со вчерашнего дня в этом отношении ничего не изменилось?

Сьюзан показалось, что в его голосе прозвучала надежда; если их связь ослабла или пропала сама по себе, это, конечно, было бы здорово.

– Нет, – сказала Рэйчел. – Всё так же, как было вчера.

– Мне очень жаль, – сказал Сингх. – Поверьте, я не имею представления…

– Я видела вас сегодня утром по телевизору, – перебила его Рэйчел. – Вы давали интервью.

– Ах, да. Я слышал, они снабдили мою речь субтитрами. Мой акцент правда настолько жуткий?

– Вы сказали, что пытаетесь разорвать связи.

– Да. конечно.

– Вы не можете, – сказала Рэйчел.

Сингх улыбнулся.

– Вы творите чудеса с моей уверенностью в собственных силах, мисс Коэн. Признаю, что пока у меня нет ни малейшей зацепки…

– Я хочу сказать, что вы не можете , – сказала Рэйчел. – Я этого не разрешаю.

– Простите?

Она потянулась в Оррину Джиллетту и взяла его руки в свои.

– Мне нравится быть связанной с Оррином. Я не хочу, чтобы вы разрывали эту связь.

Сьюзан была ошарашена, как и, несомненно, Ранджип.

– Но мисс Коэн, – сказал он, – когда я выясню. как это сделать, скорее всего все связи будут разорваны одновременно.

– Мне плевать на связи между остальными, но вы не можете разорвать мою. Она важна для меня. И она важна для Оррина, ведь правда?

– Да, – ответил Джиллетт.

Сьюзан была совершенно сбита с толку.

– Но почему?

Джиллет посмотрел на неё. Рэйчел сжала его руку и сказала:

– Всё в порядке.

– Потому что, – сказал Джиллетт, – связь делает женщину идеальной любовницей. Она точно знает, что мне нравится; она знает всё, что ей нужно обо мне знать.

– И, – добавила Рэйчел, – я потом вспоминаю, как мы занимались любовью с его точки зрения – как он смотрел на меня, ощущал себя внутри меня.

При цвете лица Сингха сложно заметить, когда он краснеет, но ему явно было неловко.

– Ну, как сказал бы мой сын… – начал Ранджип, и продолжение возникло в голове у Сьюзан прежде, чем он закончил фразу, именно так, как обычно говорил Харприт: «В чём бы ни плыл ваш чёлн…» Но потом Ранджип качнул головой. – Но, как я сказал, я считаю, что решение проблемы будет из разряда «всё или ничего».