Золотое руно (сборник) полностью

Она боялась, что все вот-вот начнут падать – в конце концов, вчера на ранних стадиях было сильное головокружение и тошнота. Но, похоже, каждый новый разум – а они появлялись тысячами каждую минуту – приносил с собой новую порцию стабильности и силы. Агент Доусон (она обнаружила, что думает о себе в третьем лице), агент Хадкинс, президент Джеррисон, профессор Сингх и все остальные, похоже, были способны заниматься своими обычными делами, но…

Но она заворожено продолжала смотреть, в этот раз словно с большой высоты; вероятно – ах, да, она была связана с дорожным репортёром, летящим над Вашингтоном на вертолёте и докладывающем дорожную обстановку. Движение было очень слаженным. Несмотря на гололедицу на шоссе I-295 и юго-восточной Ридж-роуд, оттуда не поступало ни одного сообщения о ДТП, и на остальных шоссе, включая кольцевое, всё тоже было хорошо. Коллективное видение и рефлексы всех водителей справлялись со всеми потенциальными проблемами. Именно этого и можно было ожидать от…

Сама Сьюзан не знала этого термина, но другие знали и поделились с ней. Групповой разум : коллективное сознание, совокупная воля бесчисленных людей, каждый из которых по-прежнему обособлен, индивидуален, но при этом также связан, включён в сеть. В отличие от улья с его взаимозаменяемыми рабочими пчёлами объёдинённые люди образовывали мозаику, в которой каждый камешек – драгоценность, каждый элемент ценен, ни один из них не отбрасывается и не игнорируется.

Мир продолжал вращаться. Заря разгоралась над Оттавой и Рочестером, штат Нью-Йорк; над Питтсбургом, штат Пенсильвания; над Атлантой, штат Джорджия. Квадратики разделялись так быстро, что, казалось, они мерцают.

Она подумала об автодорогах и мириадах водителей на них. Те из них, что хотели ехать, были – термин, который она почерпнула из памяти Сингха – возбуждающими сигналами . Те, кто рекомендовал подождать, были тормозящими сигналами . И в подлинной демократии, большей, чем Вашингтон или любое другое место когда либо видело или стремилось достичь, возбуждающие и тормозящие сигналы складывались, и целое – коллектив, гештальт  – действовало или бездействовало в соответствии с результатом.

Первый утренний луч увидели в Садбери, Онтарио, и в Сагино, Мичиган; в Индианаполисе, Индиана, и в Мемфисе, Теннесси. Миллионы новых голосов вливались в хор.

Но ведь, думала Сьюзан, вид не может существовать в такой форме. Индивидуальная воля необходима. Индивидуальная воля – это то, что делает жизнь достойной того, чтобы её прожить.

Индивидуальная воля позволила кому-то попытаться меня убить.

Индивидуальная воля сделала возможным надругательство надо мной.

Индивидуальная воля позволила кому-то убить моего ребёнка.

Индивидуальная воля позволила кому-то взорвать бомбу в моём городе.

Солнце вставало над Грин-Бей, штат Висконсин; над Колумбией, штат Миссури; над Далласом, штат Техас. Дневной свет распространялся по континенту. Теперь взаимосвязанными оказались десятки миллионов. И с каждой новой секундой новые, ещё не включённые в сеть люди поворачивались лицом на восток, в сторону зари, в сторону нового дня, и вспоминали десятки, тысячи подобных восходов в то время, как Земля продолжала вращаться.

В любой отдельно взятый день около 150000 человек умирает; практически все – от естественных причин. Когда застрелили Джоша Латимера, только Дженис Фалькони была с ним связана. Но сейчас за каждым умирающим стояли миллионы связанных с ним. По мере того, как жизнь утекала из них, гештальт отчаянно старался удержать связь с исчезающим индивидом: сначала с этой женщиной, потом тем мужчиной, затем – какая трагедия – с этим ребёнком. Привлекая внимание миллионов, под пристальным наблюдением множества каждая смерть изучалась в подробностях и рассматривалась, как она есть: постепенный распад личности. Личность не пропадала сразу вся, не перемещалась отсюда туда , не уходила в какое-то другое место. Она просто распадалась, рушилась, разлагалась, и в конце концов исчезала.

И поэтому большинство, неохотно и печально, начало признавать то, что меньшинство знало уже давно. Мёртвые не уходят в мир иной; они просто перестают быть .

Но они, по крайней мере, уже никогда не будут забыты.

«Птеранодон» – воздушный командный пункт – продолжал свой полёт на запад во тьме; внизу плескались чёрные воды Тихого океана.

Сьюзан Доусон – физическое тело агента Секретной Службы – по-прежнему находилась в офисе президента в Кэмп-Дэвиде. Лишь недавно её сгибало вдвое от боли, но она научилась изгонять её из головы.

Элисса Сноу – опять же, физическое тело, носящее это имя – ухаживала за телом по имени Сет Джеррисон, которое также испытывало сильную боль.