Карен откашлялась – излишний с механической точки зрения элемент театральности – и прочитала:
– «Этот сканер использует биометрические данные для обеспечения безопасности транзакций. Для подтверждения личности пользователя сканируется отпечаток пальца и узор сетчатки. Никакие два человеческих существа не имеют одинаковых отпечатков пальцев, и ни у каких двух индивидуумов не может быть идентичного узора сетчатки.
– Звучит впечатляюще, не правда ли, – сказала Лопес.
– Да. И этот терминал меня…
– Простите, миз Бесарян, вы можете лишь отвечать на вопросы, которые я задаю. – Лопес сделала паузу. – Нет, прошу прощения; я не хочу показаться грубой. Что вы хотели добавить?
– Лишь то, что сканер опознал меня как Карен Бесарян.
– Да, он это сделал. В ключевых биометрических категориях вы, по-видимому, идентичны – по крайней мере, близки настолько, насколько необходимо – с оригинальной Карен Бесарян.
– Именно так.
– Теперь, если суд не возражает, я хотела бы кое-что попробовать. Ваша честь, прошу приобщить к делу улики ответчика номер два, три и четыре. Номер два – это искусственная рука, номер три – искусственное глазное яблоко; и то и другое, как свидетельствует номер четыре, сертификат происхождения, произведено компанией «Моррелл GmbH» из Дюссельдорфа, ведущим мировым производителем протезов. Собственно «Моррелл» и производит многие компоненты, используемые компанией «Иммортекс».
За этим последовало около пятнадцати минут возражений и аргументов, после чего судья принял улики. Когда процесс вновь вошёл в своё русло, Лопес протянула искусственную руку Карен.
– Прижмите, пожалуйста, большой палец этой руки к сканеру терминала.
Карен нехотя подчинилась. Зажёгся один зелёный огонёк – я раньше терпеть не мог пользоваться этими штуками, потому что не отличал зелёного от красного.
Затем она протянула Карен искусственный глаз.
– И поднесите это к объективу камеры терминала.
Карен сделала и это, и зажёгся второй зелёный огонёк.
– А теперь, миз Бесарян, не будете ли вы так любезны прочитать то, что написано на дисплее? – Она показала ей терминал.
Карен посмотрела на него.
– Там…
– Да, миз Бесарян?
– Там написано «Подтверждение опознания: Бесарян, Карен С.»
– Спасибо, миз Бесарян. – Она взяла устройство из безвольных рук Карен и уверенно нажала на нём какие-то клавиши. Когда она закончила, то протянула терминал обратно Карен. – Теперь я бы хотела, чтобы вы сделали для меня то же, что сделали для мистера Дрэйпера: перевели десять долларов на мой банковский счёт. Конечно, для этого нам потребуется номер вашего ПИН.
Карен нахмурилась.
– Просто ПИН, – сказала она.
Лопес на мгновение растерялась.
– Простите?
– ПИН означает «персональный идентификационный номер». Только люди, работающие в Министерстве избыточных министерств, называют его номером ПИН.
Маленький рот судьи Херрингтона изогнулся в улыбке.
– Хорошо, – сказала Лопес. – Значит, для завершения транзакции нам теперь нужен ваш ПИН.
Карен сложила руки на груди.
– И я сомневаюсь, что суд может заставить меня его вам назвать.
– Нет-нет, конечно же, нет. Приватность очень важна. Вы позволите? – Лопес протянула руку к терминалу, и Карен отдала его. Она нажала на устройстве несколько клавиш, затем вернула его Карен.
– Прочтите, пожалуйста, что написано на дисплее.
Пластиковое лицо Карен было не так пластично, как лицо из плоти и крови, но я видел, как оно оцепенело.
– Здесь написано «ПИН подтверждён».
– Смотрите-ка! – воскликнула Лопес. – Не воспользовавшись ни отпечатком вашего пальца, ни вашим узором сетчатки, ни чем-то таким, что знаете только вы, мы сумели получить доступ к вашему счёту, не так ли?
Карен молчала.
– Не так ли, миз Бесарян?
– Надо полагать.
– В таком случае почему бы вам не подтвердить транзакцию и не перевести на мой счёт десять долларов, как вы это сделали для мистера Дрэйпера?
– Я бы не стала, – сказала Карен.
– Что? – переспросила Лопес. – Ах, да. Конечно, вы правы. Это совершенно несправедливо. В конце концов, мистер Дрэйпер сначала дал вам десятидолларовую монету. Так что, полагаю, я также должна дать вам рейган. – Она снова запустила руку в карман, вытащила оттуда монету и протянула её Карен.
Карен скрестила руки на груди, отказываясь её брать.
– Ну и ладно, – сказала Лопес, разворачивая золотую фольгу и извлекая рельефный шоколадный диск. Она положила его в рот и прожевала. – Эта всё равно фальшивая.
Золотая клетка – всё равно клетка.
Теперь я был здоров, и впереди у меня были десятилетия жизни. И я не хотел провести их все здесь, в Верхнем Эдеме.
И… я ведь правда был здоров, да? То есть, метод доктора Чандрагупты меня излечил. Но…
Но в голове всё ещё стучали молотки. Это приходило и уходило, слава тебе, Господи; если бы так было всё время, я бы не выдержал, но…
Но ничего не помогало. Не помогало надолго, не помогало навсегда.
А я не доверял местным докторам. Посмотрите, что они сделали с несчастной Карен! Синий код, куда там!
И всё же…
