Золотое руно (сборник) полностью

«Домой», подумал я. Чёртов ремонтник лунобусов прав. Пора вернуться домой, раз и навсегда.

Дешон и Малкольм весь перерыв провели, разыскивая информацию и совещаясь, и когда мы вернулись в зал суда, я услышал, как Дешон говорит Карен, что он «готов, и готовее уже не станет». Как только вошёл судья Херрингтон и все мы снова сели, Дешон начал свой перекрёстный опрос Алисы Неруды, биоэтика из Йеля.

– Доктор Неруда, – сказал он, – я уверен, что присяжных очень заинтересовал ваш рассказ о джерримендеринге границ между личностью и её отсутствием.

– Я бы не стала обвинять высший суд страны в джерримендеринге, – холодно ответила она.

– Вероятно. Но в вашем комментарии о людях, которые становятся более чем одной индивидуальностью, имеется зияющий пробел, не так ли?

Неруда посмотрела на него.

– Да?

– Похоже на то, – сказал Дешон. – Ведь клонирование человека технически возможно с какого года? С двадцать второго или вроде того?

– По-моему, первый клонированный человек родился в 2013-м, – ответила Неруда.

– Значит, я ошибся, спасибо, – сказал Дешон. – Но разве клонирование не состоит в том, что мы берём некую личность и делаем из неё две? Ведь оригинал и клон генетически идентичны, и тем не менее они оба обладают всеми правами и являются людьми.

– Вам нужно прослушать мой курс, мистер Дрэйпер. Это действительно интереснейшая теоретическая проблема, но она не имеет отношения к американским законам. Во-первых, разумеется, никто в здравом уме не скажет, что это один и тот же человек. И, во-вторых, клонирование человека всегда было запрещено в США – оно запрещено даже в Канаде – так что американскому законодателю не было нужды инкорпорировать концепцию человеческих клонов в определение личности. – Она скрестила руки на груди, словно говоря «Вот так-то!» – Индивидуализация остаётся частью действующего права.

Если Дешон был обескуражен, он удачно это скрыл.

– Благодарю вас, доктор Неруда, – сказал он. – Вопросов больше не имею.

– И на этом мы сегодня закончим, – сказал судья Херрингтон. – Присяжные, должен вас предупредить о…

Прошло уже немало времени с тех пор, как я общался с другим экземпляром меня, но сегодня вечером это случилось снова, когда я смотрел по телевизору матч «Блю Джейз». Они играли так погано, что, похоже, я позволил своим мыслям отвлечься. Возможно, мой зомби и не возражал против зрелища их разгрома, но моё сознание не могло больше этого выносить, и…

И внезапно у меня в голове появиась другая версия меня. Я приказал телевизору отключиться и напряг слух.

Это странно…

– Привет! – сказал я. – Привет, ты там?

Что? Кто?

Я вздохнул, снова прошёл всю канитель объяснений, кто я такой, закончив словами:

– И я знаю, что ты думаешь, будто сейчас 2034 год, но это не так. На самом деле сейчас 2045.

О чём ты говоришь?

– Сейчас 2045 год, – повторил я.

Само собой. Я и так это знаю.

– Правда?

Конечно.

То есть, это не тот самый экземпляр с проблемами с памятью, с которым я разговаривал в прошлый раз. Чёрт, интересно, сколько их всего.

– Ты вроде говорил про что-то странное.

Что? А, да. Да, очень.

– Что именно?

Я уронил ручку, которой писал.

– И что?

И успел её поймать прежде, чем она долетела до пола.

– Ну, сейчас в твоих реакциях отсутствует медленный химический компонент, – сказал я. – Сейчас всё электрическое и происходит со скоростью света.

Нет, не в этом дело. Я видел, как ручка падает, видел её отчётливо, когда она летела к полу.

– Я не замечал подобного обострения восприятия.

Не думаю, что это обострение восприятия… Вот. Я подобрал её и уронил снова. Она падает как в замедленной съёмке.

– Падает в замедленной… как это может быть?

Понятия не имею, если только…

– О чёрт…

То-то и оно.

– Ты на Луне. То есть, полагаю, это может быть любое место с пониженной гравитацией, в том числе орбитальная станция, которая вращается слишком медленно для земного «же». Но поскольку мы уже знаем, что у «Иммортекс» есть база на Луне…

Да. Но если я на Луне, разве в разговоре не должно быть задержки ситгнала? Луне же в… скольки? – в четырёхстах тысячах километрах от Земли.

– Типа того. А свет движется со скоростью 300000 км в секунду, так что… сейчас прикину… должна быть задержака в секунду с третью.

Может, она и есть. Может быть.

– Давай проверим. Я сосчитаю до пяти; когда ты услышишь, как я говорю «пять», ты подхватишь и сосчитаешь от шести до десяти, а потом я – от одиннадцать до пятнадцати. Хорошо?

Хорошо.

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять.