Он качнул головой; волосы зашуршали по подушке. Логически он знал, что он не отнял омоложение у Сары, что успех роллбэка с ним никак не был связан с его фиаско с Сарой. И всё же вина давила на него, словно вес шести футов земли, насыпанных на грудь.
– Прости, – прошептал он в темноту, снова уставясь в потолок.
– За что?
Голос Сары перепугал его. Он не знал, что она не спит, но сейчас, повернув к ней голову, он заметил крошечные отражения проникающего с улицы тусклого света в её открытых глазах.
Он придвинулся к жене и нежно привлёк её к себе. Он подумал о том, чтобы сказать, что его слова относятся лишь к тому, что произошло сегодня вечером, но это было больше – неизмеримо больше.
– Прости, – сказал он, наконец, – что роллбэк сработал для меня, но не для тебя.
Он почувствовал, как она делает под его рукой глубокий вдох, а потом снова сжимается, выдыхая.
– Если он мог сработать только для одного из нас, – сказала Сара, – то я рада, что им оказался ты.
Такого он не ожидал совсем.
– Почему?
– Потому что, – сказала она, – ты очень хороший человек.
Он не нашёл, что ответить, и поэтому просто продолжал обнимать её. Скоро её дыхание стало размеренным и шумным. Он лежал так несколько часов, прислушиваясь к нему.
Дон знал, что пришло время найти работу. Не то чтобы они с Сарой отчаянно нуждались в деньгах; они получали пенсии от своих работодателей и от федерального правительства. Но он должен был что-то делать с энергией, которая у него теперь появилась, и, кроме того, работа могла бы помочь ему выйти из всё углубляющейся депрессии. Несмотря на радость от возврата физической молодости всё это висело на нём тяжёлым бременем – трудности в общении с Сарой, ревность старых знакомых, бесконечные часы созерцания бесконечности и размышлений над тем, как бы ему хотелось, чтобы всё обернулось иначе.
Так что он дошёл до станции метро Норт-Йорк-Центр, всего в паре кварталов от дома, и сел на поезд под башней библиотеки. Был жаркий августовский день, и он не мог не заметить скудно одетых молодых женщин в вагоне метро – здоровых на вид, загорелых и приятных глазу. В разглядывании их поездка пролетела незаметно, хотя он был поражён и немного смущён тем, что девушка, которая вышла на «Уэллесли», в ответ поглядывала на него с чем-то очень похожим на восхищение.
Доехав до своей остановки – Юнион-стэйшн – он вышел и после небольшой пешей прогулки оказался перед зданием вещательной корпорации «Си-би-эс», напоминающим на гигантский Куб Борга.[114]
Он знал это место, как… ну, не совсем как свою ладонь – он всё ещё привыкал к её новому, гладкому состоянию без старческих пятен. Но у него не было карточки сотрудника, так что пришлось ждать, пока кто-нибудь придёт за ним и заберёт на посту охраны у выхода на Фронт-стрит. Пока он ждал, он разглядывал ростовые голограммы нынешних ведущих программ радио «Си-би-эс». В его время они были вырезаны из картона. Он не узнал ни одного лица, хотя их имена были ему знакомы
– Дональд Галифакс? – Дон повернулся и увидел стройного мужчину лет тридцати с азиатскими чертами лица и со странной причёской персикового цвета. – Меня зовут Бен Чоу.
– Спасибо, что согласились со мной встретиться, – сказал Дон, когда Бен вёл его через ворота.
– Не за что, не за что, – ответил Бен. – Вы тут что-то вроде легенды.
Он ощутил, как его брови взмыли вверх.
– Правда?
Они вошли в лифт.
– Единственный звукоинженер, с которым соглашался работать Джон Пеллат[115]? Безусловно.
Они вышли из лифта, и Бен ввёл его в тесный кабинет.
– Так или иначе, – сказал он, – я рад, что вы зашли. Очень рад знакомству. Но я не понимаю, почему вы ищете у нас работу. Ведь если вы смогли позволить себе роллбэк, вам вряд ли есть необходимость работать.
Дон оглядел кабинет – окон в нём не было. Он располагался на пятом этаже, и из окна было бы видно озеро, но в этом здании где вы ни находитесь, ощущение такое, словно вы под землёй.
– Я не смог позволить себе роллбэк, – сказал он, садясь на стул, на который указал Бен.
– О, конечно же, это ваша жена…
Он сузил глаза.
– Вы о чём?
Лицо Бена стало растерянным.
– Гмм… разве она не богата? Ведь это она расшифровала то первое сообщение.
– Нет, она тоже не богата. – Вероятно, она могла бы разбогатеть, подумал он, если бы заключила правильные контракты с издателями в правильное время, или назначила бы хорошую цену за публичные лекции, которые читала в первые месяцы после получения оригинального сообщения. Но что было, то прошло: нельзя иметь второй шанс для
– О, значит, я…
– Так что мне нужна работа, – сказал Дон. Прерывать своего потенциального босса – это не то действие, которое одобрил бы консультант по карьерной стратегии, но он не мог этого выносить…
– Да, – сказал Бен. – Он взглянул на лежащий перед ним на столе электронный планшет. – Итак, вы закончили факультет радио и телевидения в Райерсоне. Это хорошо; я тоже. – Бен чуть-чуть прищурился. – Выпуск 1982-го. – Он покачал головой. – Я закончил в 2035-м.
Намёк был очевиден, и Дон попытался отразить его, превратив в шутку.
