– В наши дни, – сказал он, – «Битлз» – довольно необычное увлечение. – Он тут же пожалел о сказанном; в конце концов, «ливерпульская шестёрка» как раз сейчас могла переживать период возрождения интереса. Когда он учился, среди студентов был невероятно популярен Хамфри Богарт, а его великим фильмам уже тогда было почти полвека.
Но она энергично закивала.
– Это точно. Среди моих знакомых практически никто о них не слышал.
– А вы как на них набрели?
Она странно на него посмотрела; он что, употребил какое-то устаревшее выражение? Но она, должно быть, всё же поняла, о чём он спрашивает, потому что ответила:
– У моего дедушки была их целая коллекция.
– Он их ставил всякий раз, как я к нему приезжала в детстве, – продолжала она. – У него была древняя стереосистема – это было его хобби – и целая стопка этих нейлоновых штук.
Ему понадобилась секунда, чтобы сообразить: она имеет в виду винил. Но поправлять людей по пустякам невежливо –
И всё же, думал Дон, должно же быть что-то, что они могли бы обсуждать, не ставя его в невыгодное положение. Конечно, они могли бы поговорить о том, кого они оба знают: о Саре. Разве не об этом обычно разговаривают незнакомцы? Но он не смог бы вынести ещё одного упоминания его «бабушки».
Гэбби вернулась с напитками и приняла заказ на еду. Дон заказал салат под названием «голубой стейк» – нарезанный ломтиками стейк с зеленью, посыпанный тёртым голубым сыром. Ленора, которая даже не заглянула в меню – работая здесь, она, должно быть, выучила его наизусть – взяла фиш-энд-чипс.
Дон обожал обсуждать политику, но воздерживался от неё в разговорах с людьми, с которыми только что познакомился. Однако приближались провинциальные выборы, а поскольку она из Британской Колумбии, то вряд ли у неё успели сформироваться политические предпочтения о том, что делается здесь, в Онтарио; вероятно, эта тема вполне безопасна.
– Кто, по-вашему, победит в эту пятницу? – спросил Дон.
– Я всегда голосую за НДП, – сказала она.
Это вызвало у него улыбку. Он вспомнил собственные социалистические симпатии студенческих лет. Однако его впечатлило то, что Ленора разбирается в текущей политической ситуации. А если копнуть историю?
– Любимый премьер? Думаю, что Малруни.
Дона не на шутку бесил ревизионистский вариант истории, ставший популярным в последнее время.
– Послушайте, – сказал он, – я помню времена, когда Брайан Малруни был премьером, и он…
Он оборвал себя, увидев, как удивлённо она уставилась на него.
– То есть, – поправился он, – я помню, как читал о временах, когда Брайан Малруни был премьером, и он был ещё беспомощнее Кретьена…
И всё же, почему он скрывает свой истинный возраст? Он ведь всё равно не сможет держать это в тайне вечно. Люди рано или поздно узнают – в том числе люди с факультета астрономии, а он с ними не заключал никаких договоров о неразглашении. Кроме того, Леноре, наверное, будет страшно интересно услышать рассказ о его встрече с Коди Мак-Гэвином, который, вообще-то, является практически святым-покровителем программы SETI. Но как только он вспоминал частичный успех терапии, чувство вины начинало терзать его изнутри, словно проглоченное стекло, и…
– Ладно, – сказала Ленора, – давайте посмотрим, из какого вы теста.
Он в полнейшем недоумении уставился на неё; она рылась в сумочке. Через секунду он выудила из неё свой датакомм и положила его на стол между ними. Потом нажала несколько кнопок, и над деревянной столешницей возникла голографическая доска для игры в скрэббл.
– Вау! – восхищённо сказал Дон. Хотя у него собралась приличная коллекция досок для скрэббла – складные, магнитные, на липучках, специализированные электронные устройства, даже миниатюрные в виде брелока для ключей – он в жизни не видел такого… такого
– Ну ладно, мистер Qoph, – сказала Ленора. – Сыграем.
Летний вечер, 2009 год.
– Дорогой, я дома! – крикнула Сара от дверей.
Дон вышел из кухни, пересёк гостиную и встал над спуском к входной двери из шести ступенек.
– Как всё продвигается? – спросил он.
– Изнурительно, – сказала Сара, отодвигая в сторону зеркальную дверцу шкафа и вешая в него плащ; апрель в Торонто – самый дождливый месяц. – Много спорных вопросов. Но оно того стоит.
– Рад слышать, – сказал он. – Кстати, я поставил жаркое в духовку. Будет готово минут через двадцать.
Входная дверь снова открылась, и вошёл Карл, промокший и заляпанный грязью.
– Привет, мам, – сказал он. – Как конференция?
– Нормально. Я как раз папе рассказывала.
– Ужин через двадцать минут, Карл, – сказал Дон.
– Здорово. Пойду умоюсь. – Карл стянул с ног мокрые башмаки, не нагибаясь и не развязывая шнурков. Не снимая промокшего пиджака, он стремглав кинулся вверх по ступеням, протиснувшись мимо Дона.
– Так что там сегодня было-то? – спросил Дон.
