Дон знал, что некоторые религиозные организации, включая несколько новых, только что появившихся культов, уже построили собственные большие антенны с единственной целью вести вещание на Сигму Дракона. Некоторые делали это круглые сутки; Сигма Дракона никогда не заходит за горизонт к северу от двадцатого градуса северной широты.
А для тех, кому хочется послать всего одно или два сообщения – безумную теорию, скверные стихи, политический трактат – существовали частные фирмы, которые построили радиотелескопы и предлагали различные тарифные планы их использования. Одной из наиболее известных была «Дракон-экспресс», чьим рекламным слоганом было «Когда нужно доставить ровно через 18,8 лет».
Из подвала появилась десятилетняя Эмили.
– Привет, дорогая, – сказал Дон. – Ужин через пару минут. Накрой на стол, хорошо?
Эмили сделала недовольное лицо.
– Это обязательно?
– Да, малышка, обязательно, – сказал он.
Она испустила театральный вздох.
– Я
– Конечно, – ответил Дон. – После ужина ты должна пойти и пару часов попахать поле. А когда закончишь, то нужно подмести все улицы отсюда и до Финч-авеню.
– Ой, папа! – Но она уже улыбалась, направляясь на кухню. Он снова повернулся к жене, которая изо всех сил пыталась не вздрагивать каждый раз, когда Эмили на кухне особенно громко гремела тарелками.
– И что же, – сказал он, – ваша группа догадалась, с какой целью инопланетяне интересуются нашей моралью?
Она покачала головой.
– Некоторые параноики считают, что нас испытывают, и если найдут недостойными, то последуют санкции. Кто-то из Франции пошёл ещё дальше и предположил, что нас исследует драконианский эквивалент общества защиты животных с целью установить, можно ли нас есть: соответствуем мы высоким моральным и интеллектуальным стандартам разумных существ, или же мы просто тупые скоты.
– Я считал, что в кругах SETI считается аксиомой, что инопланетяне только посылают сигналы, но никогда не являются во плоти.
– Похоже, в Париже той методички не получали, – сказала Сара. – А кто-то ещё предположил, что мы – лишь одна точка в обширном исследовании, которое потом будет представлено в виде цветастых круговых диаграмм в драконианском эквиваленте «USA Today».
На кухне пропиликал таймер. Дон похлопал по её ногам, прося, чтобы она их приподняла. Потом прошёл на кухню, сполоснул руки и открыл духовку, выпустив наружу клуб пара.
– А что насчёт фабрикации ответов? – крикнул он в гостиную. – Что вы там решили по этому поводу?
– Погоди, я схожу умоюсь, – крикнула Сара в ответ.
Он надел кухонные рукавицы и вытащил чугунок из духовки, поставив его на плиту.
– Где салфетки? – спросила Эмили.
– В буфете, – сказал он, мотнув головой в его сторону. – И вчера там были. И позавчера.
– Стэйси сказала, что видела маму по телевизору, – сообщила Эмили.
– Круто, правда? – ответил он, открывая чугунок и перемешивая овощи и мясо.
– Ага, – отозвалась Эмили.
В дверях появилась Сара.
– Пахнет очень вкусно.
– Спасибо, – сказал Дон, потом крикнул: – Карл! Ужинать!
Потребовалось ещё несколько минут, чтобы все собрались за столом и разложили еду, после чего Дон спросил:
– Так что же вы решили ответить драконианцам?
– Мы решили сделать ровно то, о чём они нас просят. Мы сделаем в университете веб-сайт и позволим людям со всего мира отвечать на вопросы, которые задли инопланетяне. Потом мы случайно выберем тысячу заполненных анкет и отошлём их.
Карл потянулся к корзинку с хлебом.
– Эй, – остановил его Дон. – Не тянись через весь стол. Попроси сестру передать.
Карл вздохнул.
– Передай хлеб.
– Скажи «пожалуйста», – ответила Эмили.
– Папа!
– Эмили, – устало сказал Дон, – передай брату хлеб.
Скривившись, Эмили подчинилась.
– Как ты думаешь, почему они просят тысячу ответов? – спросил Дон Сару. – Почему не резюме, типа: X процентов выбрали ответ A, Y процентов – ответ B и так далее.
– Это тебе не «Сто к одному», – сказала Сара.
Дон усмехнулся.
– А если серьёзно, – продолжила Сара, – я подозреваю, что если ты всё просуммируешь, что не сможешь увидеть всяких противоречивых вещей. Ну, к примеру, из того, что X процент против абортов и Y процентов за смертную казнь, никак не узнать, что очень часто «за жизнь» и «за казнь» выступают одни и те же люди. Да даже мои собственные убеждения инопланетянам могут показаться противоречивыми. Комбинацию «за выбор» и «против казни» можно интерпретировать как поддержку убийства невинных младенцев и в то же время протест против убийства тех, кто, в принципе, этого заслуживает. Я, конечно, никогда бы так не сказала, но комбинации такого типа интересны, и, я думаю, они не хотят, чтобы они затерялись в сводных данных.
– Звучит как план, – сказал Дон, накладывая Карлу ещё одну порцию жаркого. – Ну а что с твоими собственными ответами?
– То есть?
– Это ты догадалась про анкету, – сказал он. – Разумеется, твои ответы должны быть среди той тысячи, что уйдёт на Сигму.
– Ну, я не знаю… – сказала Сара.
– И думать нечего, мам, – сказал Карл. – Ты должна включить свои ответы. Это твоё право.
– Посмотрим, посмотрим, – сказала Сара. – Эмили, передай мне горошек, пожалуйста.
