Дон вернулся в спальню. Карл был по делам в Сан-Франциско; он сказал, что вылетит первым же рейсом, но даже в этом случае он не успеет в Торонто до утра. И Эмили тоже не было в городе – она помогала подруге готовить загородный дом к зиме; сейчас она изо всех сил спешит назад, но будет не раньше чем через четыре часа.
Сара лежала посередине кровати, положив голову на подушки. Дон сидел на краю кровати и держал её за руку; его гладкая кожа разительно контрастировала с её, морщинистой и дряблой.
– Эй, – тихо сказал он.
Она слегка наклонила голову и выдохнула; звук выдоха напоминал то же самое слово, сказанное в ответ.
Она некоторое время молчала, потом сказала тихо:
– Мы всё сделали правильно, да?
– Ещё как, – ответил он. – Двое отличных детей. Ты была чудесной матерью. – Он сжал её руку чуть-чуть сильнее; она выглядела такой хрупкой, а на тыльной её стороне виднелись синяки от игл, которые сегодня в неё втыкали. – И чудесной женой.
Она улыбнулась – слабо, насколько позволяло её ослабленное состояние.
– А ты был чудес…
Он перебил её, не в силах слышать этих слов.
– Шестьдесят лет, – вырвалось у него, но и это, как он тут же осознал, касалось их брака.
– Когда я… – Сара запнулась, вероятно, колеблясь между «умру» и «уйду», и выбрала второе. – Когда я уйду, я не хочу, чтобы ты слишком долго грустил.
– Я… я не думаю, что смогу с этим что-то поделать, – тихо ответил он.
Она почти незаметно кивнула.
– Но у тебя будет то, чего ни у кого раньше никогда не было. – Она сказала это без сожаления, без горечи. – Ты был женат шесть десятков лет, но у тебя будет даже больше для того, чтобы примириться… примириться с утратой супруги. До сих пор ни у кого, кто был женат так долго, не было такой возможности.
– Десятилетий не хватит, – сказал он, и его голос дрогнул. – Столетий не хватит.
– Я знаю, – сказала Сара и повернула запястье так, чтобы сжать его руку – умирающий утешает того, кто остаётся жить. – Но нам повезло, что мы так долго прожили вместе. Билл с Пэм и близко столько не прожили.
Дэн никогда в жизни не верил в подобную чепуху, но сейчас он почувствовал присутствие брата – его дух уже витал в этой комнате, должно быть, готовый сопроводить Сару в её путешествии.
Сара заговорила снова, хотя слова давались ей с трудом.
– Нам повезло больше многих.
Он на секунду задумался над этим. Возможно, она права. Вопреки всему, она, должно быть, права. Как это он думал тогда, в день шестидесятой годовщины их свадьбы, когда дожидался прихода детей?
Она затихла на некоторое время, просто глядя на него. Наконец, слегка качнула головой.
– Ты сейчас такой же, как в день нашей первой встречи, столько лет назад.
Он отрицательно мотнул головой.
– Я тогда был толстый.
– Но твоё… – она поискала слово, нашла: – Жизнелюбие. Оно такое же. Всё такое же, и… – Она дёрнулась, по-видимому, ощутив укол боли достаточно сильный, чтобы пробиться сквозь лекарства, которые дала ей Бонхофф.
– Сара!
– Я… – Она оборвала себя прежде, чем произнесла ложь о том, что она в порядке. – Я знаю, что тебе было трудно, – сказала она, – в последний год. – Она замолчала, словно не в силах говорить, и Дону было нечем заполнить эту пустоту, поэтому он просто ждал, пока она соберётся с силами и продолжит: – Я знаю, что… что ты не мог желать оставаться с кем-то настолько старым, когда ты сам такой молодой.
Его желудок сжался, словно в кулаке боксёра-чемпиона.
– Прости, – сказал он почти что шёпотом.
Услышала ли она, он не мог сказать. Но она сумела немного улыбнуться.
– Думай обо мне иногда. Я не… – У неё заклокотало в горле, но он воспринял это как знак печали, а не её ухудшающегося состояния. – Я не хочу, чтобы через 18,8 лет обо мне бы думал лишь мой корреспондент с Сигмы Дракона II.
– Я обещаю, – сказал он. – Я всё время буду о тебе думать. Я буду о тебе думать всегда.
Она снова слабо улыбнулась.
– Этого не сможет никто, – сказала она очень тихо, – но из всех, кого я знаю в этом мире, ты к этому будешь ближе всего.
И с этими словами её рука обмякла в его руке.
Он выпустил её и осторожно коснулся её плеча.
– Сара!
Ответа не было.
Когда пришло утро, Дон и Эмили, которая приехала в полночь и ночевала в своей старой комнате – Дон устроисля в гостиной – начали обзванивать родственников и друзей. Где-то между пятнадцатым и двадцатым Дон позвонил Коди Мак-Гэвину. Миз Хасимото немедленно соединила его после того, как он рассказал, по какому поводу звонит.
– Здравствуйте, Дон, – сказал Мак-Гэвин. – Что случилось?
Дон сказал просто и прямо:
– Вчера вечером скончалась Сара.
– О Господи… Дон, мне очень жаль. Мои соболезнования.
– Похороны через три дня, здесь, в Торонто.
– Сейчас я… о чёрт. Я должен быть на Борнео. Прошу прощения.
– Ничего, – сказал Дон.
– Мне… э-э… неприятно даже упоминать об этом, – сказал Мак-Гэвин, – но… э-э… у вас ведь есть ключ дешифровки, верно?
– Да, – ответил Дон.
– Хорошо, хорошо. Может быть, вы всё же дадите мне копию? Чисто на всякий случай?
