– Какая идиллия! – произнес Иуда. – Ну чем не любовь, а?
Ванин опустил голову.
– Наше замечательное кино продолжается, – подбодрил Иуда своего брата.
На экране появилась квартира Лизы. Ванин отпирает дверь и заводит в нее еле стоящую на ногах подвыпившую хозяйку. «Иди в душ, приведи себя в порядок, – слышен голос Ванина. – Разговор есть». Лиза послушно бредет в ванную комнату. Ванин нервно переключает каналы телевизора, ждет ее, развалившись в кресле. Выходит Лиза с полотенцем на голове в белом халате. «Что-то я сегодня перебрала», – говорит она Сергею Арнольдовичу, присаживаясь к нему на колени. – От радости, наверное». Ванин грубо отталкивает ее и идет на кухню. Открывает холодильник, достает коньяк, наливает себе и Лизе. Она ждет, что он скажет. Молчат. Лиза спрашивает: «Что с тобой?» И тут начинается. Ванин впадает в истерику: «Как ты могла попросить у меня акции? Я что, тебе мало даю? Ты – вице-президент банка. У тебя сумасшедшая зарплата. И положение. Я столько для тебя сделал. У тебя есть все. Ты посмотри на себя со стороны. Ты ведь с жиру бесишься. Соришь деньгами налево и направо: машина – не машина, квартира – не квартира, дом – не дом. Нет же, этого мало. Акции ей подавай. Ты же, сучка, знаешь меня лучше всех. Я никогда никому ничего не даю из того, что считаю своим». «Сережа, Сережа, успокойся», – испуганно пыталась успокоить его Лиза. «В понедельник придешь на работу и напишешь заявление об уходе по собственному желанию. Все поняла?»
«Да, как ты можешь такое говорить? – закричала она. – Я отдала тебе лучшие годы своей жизни? Кому я нужна со всем этим без тебя? И потом…» «Что потом?» – перебил он ее. «Я хочу тебе что-то сказать, очень важное. Только не перебивай меня». «Ты уже сказала все, что хотела. Сыт по горло. Делай, что я тебе говорю. Не напишешь заявление – потеряешь все». Он вышел из квартиры, хлопнул дверью. Лиза оставалась одна. Сидела на диване молча, курила. Потом пошла на кухню, достала из аптечки снотворное, насыпала жмень в руку. Вернулась назад, проглотила, запив остатками коньяка. Через несколько минут бутылка и бокалы были осушены. Изображение исчезло.
– Ты же знал, что она без снотворного не спит после принятия алкоголя? И что врачи ей строго-настрого запретили пить?
– Знал или нет? – снова повторил свой вопрос Иуда голосом полным ненависти и неприязни. – Разве нельзя было обойтись по-человечески, по-хорошему, без смерти?
– Я ее не убивал, – твердил Ванин, уткнувшись безжизненным взглядом в пустоту.
– Скажи мне, брат мой, – обратился Иуда к собеседнику, который продолжал сидеть, находясь в полной прострации. – Тебе ее жалко?
– А ты знаешь, что она хотела? – почти фальцетом закричал Сергей Арнольдович. – Она хотела мои акции, которые я потом и кровью заработал. Унижался, терпел лишения, отказывал себе во всем. Ради одного, чтобы стать независимым и свободным. Этого можно добиться только с деньгами, с большими деньгами. И я шел к этому. А она… она захотела их у меня забрать. Мои, мои кровные, потом заработанные деньги.
Он замолчал, потом снова продолжил, как бы споря с самим собой:
– Она бы не остановилась. Она бы продолжала меня мучить. И, в конце концов, добилась бы своего.
– Это как понимать? – полюбопытствовал Иуда. – Попросить поделиться бизнесом своего партнера означает «мучить»?
– Именно. Потому что бизнес мой и только мой. Пока он мой, я могу им управлять, во всяком случае в нашей стране, – продолжал утверждать Ванин. – Но еще раз говорю, я ее не убивал. Я только предположил, что такое с ней может случиться. Ее неоднократно предупреждали, что алкоголь и снотворное убьют ее. Не виноват я, Иуда, не виноват.
– Да, – согласился Иуда. – Мы, евреи, не знаем такого понятия как «вина».
Иуда поднялся и предложил Ванину пройти в столовую и помянуть рабу божью Лизу-Лизавету. Ванин встал, обескураженный наглостью Иуды, распоряжающегося у него в доме как у себя, но Иуда успокоил его:
– Нет, я не хочу выглядеть в твоих глазах невоспитанным человеком. Просто мне надо тебе сообщить еще одну новость, для восприятия которой тебе лучше выпить.
Помянули Лизу молча. Ванин напрягся: «Какую еще неприятность несет мне этот пришелец из неизвестности? Что он хочет еще мне сказать? Что ждать от него?»
Иуда успокоил:
– Я скажу только то, что ты должен знать, брат мой. Ответь мне, пожалуйста. Ты знал, что Лиза ждет от тебя ребенка?
– Что-о? Что такое ты говоришь? – возмутился Ванин, не веря ушам своим.
– Да, да, брат мой. Грех большой лежит на душе твоей.
– Как же это такое получается? – не выдержал Ванин. – Это кошмар какой-то. Я живу нормально, спокойно, своей собственной жизнью. Никого не трогаю. Ничего плохого не делаю. Я уважаемый человек. Меня знает вся страна. Я создаю рабочие места, плачу налоги. И семьянин я тоже хороший. Я люблю свою жену, люблю своих детей.
Он не говорил, он кричал:
