Когда Ванину доложили об аресте Скворцова, ему захотелось встретиться с ним. И он уже распорядился вызвать машину, как позвонил Бритов и попросил о встрече срочно. Когда Бритов приехал, то первым делом попросил налить ему стакан виски. Ванин налил и немного себе тоже.
– Что случилось, Слава?
Бритов глубоко вздохнул:
– Я все знаю по поводу Скворцова, но не все так однозначно. Давай присядем, потолкуем.
Присели. Бритов продолжил:
– Ты сам, Сергей Арнольдович, догадываешься, почему Скворцов пытался тебя убить?
– В общем, да. В деталях – нет. Знаю, что Трешкин фактически меня спас. Ну так, во всяком случае, он сам говорит.
– Не верю я этому Трешкину. Что он не мог сказать тебе заранее о готовящемся покушении? Мог, но не сказал, а дожидался результата. Убьет или не убьет тебя киллер. И повел себя сообразно ситуации – заложил партнера.
– Какие они партнеры? – удивился Ванин и допил свой бокал. – Скворцов обратился к нему за помощью. Трешкин испугался и согласился помочь. Но возможен, конечно, и твой вариант. Но они не партнеры.
– Завод, которым владеет Трешкин в Испании, только частично принадлежит ему. 25 % акций этого завода – собственность Скворцова. И Трешкин заинтересован, чтобы Скворцов исчез. Ему выгодно его убрать.
– Ты что хочешь сказать, что Трешкин хотел одним ударом убить двух зайцев? Что стрелок просто промахнулся? А попади он, Трешкин сдал бы Скворцова все равно? – спросил Ванин, понимая, что говорит абсолютную истину.
– Да, весело живет. Школа у Трешкина какая, не забыл? Там простаков никогда не держали. И это еще не все. Сейчас самое главное, – сказал Бритов. – Не хотел тебя сразу огорчать, но не сказать тоже не могу.
– Ну ладно, не тяни кота за хвост. Давай, добивай меня до конца, – сказал Ванин, разливая виски по стаканам, и осушил свой сразу наполовину.
– Тебе говорит о чем-нибудь фамилия Ковалевский?
Ванин задумался:
– Да. Фамилия одного очень хорошего человека. Соседа по коммуналке и его семьи, где я жил в детстве. Ковалевских много. Если это только о том.
– Фамилия Скворцова – это фамилия отчима. Настоящая его фамилия по матери – Ковалевский. Мать его – Полина Иосифовна Ковалевская – умерла при родах. Его воспитала Мария, сестра матери, и дала ребенку фамилию своего мужа.
У Ванина вылезли глаза из орбит.
– Да, Сергей Арнольдович, Скворцов – твой сын. К доктору не ходи, точно.
– Когда-то, наверное, это должно было случиться, – Ванин глубоко вздохнул и поднялся с кресла. – Ты знаешь, Слава, я к нему и так относился как к сыну. И все для него сделал. А он поступил как свинья. В отца родного надумал стрелять. Он мне не сын, если даже таковым является.
– А что с ним делать? – спросил Бритов, пораженный тем, как спокойно ведет себя Ванин в такой неординарной ситуации. – А что ему грозит? – Спросил Ванин.
– Если не признается, то ничего. Трешкин от своих показаний отречется, он предупредил. А ваши материалы по прослушке и наблюдению – они незаконны. Киллера нет. Ты жив.
– Меня интересует только один вопрос: откуда у него деньги на завод? – неожиданно обратился Сергей Арнольдович к Бритову. – Сколько стоит его пакет акций?
– По моим данным, где-то около 38 млн. долларов, – ответил генерал.
– Большие деньги, – сказал Ванин и добавил, – Вы его там помурыжьте недельку и отпустите под контроль Попова. Я сам с ним разберусь. Уж, сделай, пожалуйста. Шум поднимать не будем, у нас с тобой большая игра начинается. Не надо собак дразнить.
Через 10 дней Скворцова отпустили, взяв подписку о невыезде. Десять дней, проведенные в изоляторе, сделали свое дело. Константин Матвеевич без сожаления расстался с пакетом акций цементного завода, с парой счетов на Кипре, где оседали остатки по результатам сверок с партнерами. Пришлось отдать деньги с двух счетов и в Берне. Оставил Ванин своему сыну квартиру в Москве за полтора миллиона долларов, машину и полмиллиона евро в Сбербанке. Сам же с ним встречаться отказался и попросил передать через Попова, чтобы тот никогда больше не попадался ему на глаза.
Поговаривали, что вскоре Скворцов перебрался то ли в Штаты, то ли в Англию, в общем, где-то его там встречали.
Что касается заклятых друзей Ванина Трешкина и Исмаилова, то в течение двух последующих лет Сергей Арнольдович с помощью Бритова и своих юристов весь их бизнес прибрал к своим рукам, отдав еще 15 % Бритову, который вскоре уволился и стал партнером Ванина.
На все свое огромное хозяйство Сергей Арнольдович посадил Матвейчука Александра Александровича, потому как самому теперь заниматься этими делами было некогда. Он с головой ушел в политику.
Народное левое движение мучилось в последних предсмертных конвульсиях, когда его подобрал, отряхнул и всадил в него наркотическую инъекцию в виде денежной массы Сергей Арнольдович Ванин. Лучшего подспорья для реализации своих грандиозных планов он и не мог представить.
